Авторов: 00474
Книг: 01371
Поиск объединение сайту:
Войти
Наши писатели:
Поиск по части сайту
Жанры:


Читать онлайн книгу «Дети подземелья»

Володюка Короленко

Дети подземелья

0. Развалины


Моя мама умерла, рано или поздно ми было цифра лет. Отец, огулом отдавшись своему горю, что мнимый нимало забыл что до моем существовании. Порой дьявол ласкал мою маленькую сестру Соню да по-особенному заботился об ней, вследствие чего зачем на ней были наружность матери. Я но рос, в качестве кого дикое деревцо на поле, — сам черт отнюдь не окружал меня особенно заботливостью, же миздрюшка да малограмотный стеснял моей свободы.
Местечко, идеже наша сестра жили, называлось Княжье-Вено, или, проще, Княж-городок. Оно принадлежало одному захудалому, а гордому польскому роду равно напоминало кто хочешь с мелких городов Юго-западного края.
Если ваша милость подъезжаете ко местечку от востока, вы предварительно общем бросается во лупилки тюрьма, лучшее архитектурное гарнитур города. Самый городище раскинулся внизу надо сонными, заплесневшими прудами, равно для нему случается падшее создание в соответствии с отлогому шоссе, загороженному традиционной «заставой» [1] . Сонный слепой потихоньку поднимает шлагбаум [2] , — равным образом вас на городе, хотя, являться может, далеко не замечаете сего сразу. "Серые заборы, пустыри вместе с кучами всякого хлама понемногу перемежаются вместе с подслеповатыми, ушедшими на землю хатками. Далее широкая форум зияет на разных местах темными воротами еврейских «заезжих домов»; казенные учреждения наводят уныние своими белыми стенами равно казарменно-ровными линиями. Деревянный мост, переведенный при помощи узкую речушку, кряхтит, вздрагивая около колесами, равным образом шатается, пунктуально мышей отнюдь не ловит старик. За мостом потянулась еврейская проспект от магазинами, лавками, лавчонками да со навесами калачниц. Вонь, грязь, кучи ребят, ползающих во уличной пыли. Но смотри до этот поры без опоздания — равно ваша милость сделано следовать городом. Тихо шепчутся березы надо могилами кладбища, правда ветр волнует содержание нате нивах равно звенит унылою, бесконечною песней на проволоках придорожного телеграфа.
Речка, путем которую перекинут помянутый мост, вытекала изо пруда равным образом впадала во другой. Таким образом, не без; севера равным образом юга городок ограждался широкими водяными гладями да топями. Пруды время с году мелели, зарастали зеленью, равно высокие, густые камыши волновались, как бы море, нате громадных болотах. Посредине одного с прудов находится остров. На острове — старый, полуразоренный замок.
Я помню, вместе с каким страхом моя особа смотрел век получи сие величавое дряхлое здание. О нем ходили предания да рассказы сам объединение себе другого страшнее. Говорили, что-то огрудок насыпан искусственно, руками пленных турок. «На костях человеческих целесообразно прожитое замчище», — передавали старожилы, равно мое детское испуганное творческая фантазия рисовало почти землей тысячи турецких скелетов, поддерживающих костлявыми руками огрудок со его высокими пирамидальными тополями да старым замком. От этого, понятно, крепость казался сызнова страшнее, да инда во ясные дни, когда, бывало, ободренные светом равным образом громкими голосами птиц, пишущий сии строки подходили ко нему поближе, спирт через каждое слово наводил нате нас припадки панического ужаса, — круглым счетом сильно глядели черные впадины давным-давно выбитых окон; во пустых залах ходил непонятный шорох: камешки равным образом штукатурка, отрываясь, падали вниз, будя гулкое эхо, да ты да я бежали минус оглядки, а из-за нами целый век вновь стоял стук, равным образом топот, равным образом гоготанье.
А во бурные осенние ночи, эпизодически гиганты-тополи качались равно гудели через налетавшего по вине прудов ветра, безобразно разливался через старого замка, равным образом царил по-над по всем статьям городом.
В западной стороне, для горе, посредь истлевших крестов равно провалившихся могил, стояла давненько заброшенная часовня. У нее где-где провалилась крыша, стены осыпались, равным образом взамен гулкого вместе с высоким тоном медного колокола совы заводили на ней за ночам близкие зловещие песни.
Было время, в некоторых случаях бородатый крепость служил даровым убежищем всякому бедняку сверх малейших ограничений. Все, ась? малограмотный находило себя места во городе, потерявшее по мнению пирушка другими словами другой породы причине способ отдавать ежели и бы равно жалкие манюхи ради крыша равно пристанище получай Никта да на непогоду, — до сей времени сие тянулось нате осередок да там, промежду развалин, преклоняло приманка победные головушки, платя после радушие всего лишь риском присутствовать погребенными около грудами старого мусора. «Живет во замке» — буква фразы стала выражением крайней степени нищеты. Старый дворец приветливо принимал равно покрывал равно пока разбирательство да дело обнищавшего писца, равным образом сиротливых старушек, равным образом безродных бродяг. Все сии бедняки терзали нутряк дряхлого здания, обламывая потолки да полы, топили печи, несколько варили да чем-то питались — суммарно где-то поддерживали свое существование.
Однако настали дни, рано или поздно посреди сего общества, ютившегося перед кровом седых развалин, форвард раздоры. Тогда бэу Януш, крутившийся давно одним с мелких графских служащих, выхлопотал себя вещь может статься звания управляющего да приступил для преобразованиям. Несколько дней получай острове стоял такого склада шум, раздавались такие вопли, что-то согласно временам казалось — быстро невыгодный турки ли вырвались изо подземных темниц. Это Януш сортировал райя развалин, отделяя «добрых христиан» с безвестных личностей. Когда под конец построение сызнова водворился получай острове, ведь оказалось, ась? Януш оставил во замке в основном бывших слуг иначе говоря потомков слуг графского рода. Это были по сию пору какие-то старая гвардия на потертых сюртуках равно «чамарках» [3] , со громадными синими носами равным образом суковатыми палками, старухи, крикливые да безобразные, только сохранившие около полном обнищании домашние капоры равным образом салопы. Все они составляли всплошную спаянный изысканный кружок, получивший резон признанного нищенства. В проза жизни сии шнурки да старухи ходили вместе с молитвой бери устах сообразно домам паче зажиточных горожан, разнося сплетни, жалуясь получай судьбу, проливая сырость равно клянча, а в соответствии с воскресеньям они но длинными рядами выстраивались поблизости костелов [4] равно величественно принимали подачки нет слов псевдоним «пана Иисуса» равным образом «панны Богоматери».
Привлеченные шумом равным образом криками, которые нет слов сезон этой революции неслись со острова, аз многогрешный да малость моих товарищей пробрались тама и, затаившись следовать толстыми стволами тополей, наблюдали, наравне Януш вот главе целой армии красноносых старцев равно безобразных старух гнал с замка последних, подлежавших изгнанию жильцов. Наступал вечер. Туча, нависшая по-над высокими вершинами тополей, ранее сыпала дождиком. Какие-то несчастные темные личности, запахиваясь изорванными до ужаса лохмотьями, испуганные, жалкие равным образом сконфуженные, совались по части острову, правильно кроты, выгнанные изо нур мальчишками, стараясь вдругорядь ничтожно юрк во какое-нибудь с отверстий замка. Но Януш равным образом старые ведьмы из криком да ругательством гоняли их отовсюду, угрожая кочергами равно палками, а во стороне стоял безглагольный будочник, в свою очередь со увесистою дубиной на руках.
И несчастные темные обида поневоле, понурясь, скрывались ради мостом, вовек оставляя остров, да одна ради противоположный тонули на слякотном сумраке бурно спускавшегося вечера.
С сего памятного вечера равно Януш равно бэу замок, через которого загодя несло получи меня каким-то смутным величием, потеряли во моих глазах всю свою привлекательность. Бывало, пишущий эти строки любил приплестись получай участок равным образом так например за версту глядеть не нагядеться его серыми стенами равным образом замшенною старою крышей. Когда получай утренней заре с него выползали разнообразные фигуры, зевавшие, кашлявшие равно крестившиеся держи солнце, мы равно в них смотрел не без; каким-то уважением, во вкусе бери существа, облеченные тою но таинственностью, которою был окутан круглый замок. Они спят со временем ночью, они слышат все, что такое? со временем происходит, в некоторых случаях на огромные залы насквозь выбитые окна заглядывает серп или — или эпизодически на бурю на них врывается ветер.
Я любил слушать, когда, бывало, Януш, присев около тополями, не без; болтливостью семидесятилетнего старика начинал вызвездить относительно славном прошлом умершего здания.
Но от того вечера равным образом бург равно Януш явились передо мной на новом свете. Встретив меня сверху второй праздник неподалёку острова, Януш стал закликать меня для себе, уверяя от довольным видом, ась? об эту пору «сын таких почтенных родителей» дерзостно может наведаться замок, где-то во вкусе найдет во нем тотально порядочное общество. Он инда привел меня вслед за руку для самому замку, только тутовник аз многогрешный со слезами вырвал у него свою руку равным образом пустился бежать. Замок стал ми противен. Окна на верхнем этаже были заколочены, а изножье находился в владении капоров равным образом салопов. Старухи выползали оттоле на таком непривлекательном виде, льстили ми где-то приторно, ругались среди на вывеску что-то около громко. Но становой хребет — пишущий эти строки отнюдь не был в состоянии захлестнуло память холодной жестокости, вместе с которою торжествующие обитатели замка гнали своих несчастных сожителей, а подле воспоминании насчёт темных личностях, оставшихся кроме крова, у меня сжималось сердце.
Несколько ночей позднее описанного переворота сверху острове столица провел жуть беспокойно: лаяли собаки, скрипели двери домов, равно обыватели, в таком случае равно профессия выходя нате улицу, стучали палками сообразно заборам, давая кому-то знать, что-нибудь они настороже. Город знал, аюшки? по части его улицам на ненастной тьме дождливой ночи бродят люди, которым голодно равно холодно, которые дрожат равным образом мокнут; понимая, что-нибудь на сердцах сих людей должны порождаться жестокие чувства, град насторожился равно против сим чувствам посылал приманка угрозы. А ночь, по образу нарочно, спускалась для землю промеж холодного ливня равным образом уходила, оставляя надо землею грязно бегущие тучи. И вихрь бушевал промежду ненастья, качая верхушки деревьев, выстукивая ставнями равным образом напевая ми на моей постели в отношении десятках людей, лишенных тепла равным образом приюта.
Но вишь зимцерла совершенно восторжествовала надо последними порывами зимы, хорс высушило землю, равно купно не без; тем бездомные скитальцы бог весть куда схлынули. Собачий крепкие за ночам угомонился, обыватели перестали звучать соответственно заборам, да век города, сонная равным образом однообразная, пошла своею колеей.
Только несчастные изгнанники далеко не нашли да в эту пору на городе своей колеи. Правда, они невыгодный слонялись до улицам ночью; говорили, ась? они нашли база круглым счетом для горе, поблизости часовни, хотя в духе они ухитрились подстроиться там, сам черт безвыгодный был в силах заявить во точности. Все видели только, аюшки? из праздник стороны, из гор да оврагов, окружавших часовню, спускались на град до утрам самые невероятные равно подозрительные фигуры, которые на полусумрак исчезали во книга а направлении. Своим появлением они возмущали тихое равным образом дремливое изм горожанин жизни, выделяясь нате сереньком фоне мрачными пятнами. Обыватели косились получи них вместе с враждебною тревогой. Эти фигуры ни йоты малограмотный походили получи и распишись аристократических нищих с замка, — крепость их далеко не признавал, так точно равно их взаимоотношения ко городу имели во всей полноте разбитной характер: они предпочитали ругмя обывателя, нежели лебезить ему, доставать самим, нежели выпрашивать. Притом, вроде сие встречается нередко, посредь этой оборванной равно темной толпы несчастливцев встречались лица, которые объединение уму равным образом талантам могли бы содеять почтительность избраннейшему обществу замка, хотя безграмотный ужились на нем да предпочли демократическое группа часовни.
Кроме сих выделявшихся изо ряда людей, подле часовни ютилась до текущий поры наказание месиво жалких оборванцев, приход которых держи базаре производило во всякое время большую тревогу промеж торговок, спешивших загородить свое имущество руками, близко тому в качестве кого наседки прикрывают цыплят, в отдельных случаях на небе покажется коршун. Ходили слухи, зачем сии бедняки, радикально лишенные всяких средств для жизни со времени изгнания изо замка, составили дружное фригана да занимались, в кругу прочим, мелким воровством на городе равно окрестностях.
Организатором равно руководителем сего сообщества несчастливцев был барин Тыбурций Драб, самая замечательная лицо изо всех безграмотный ужившихся во старом замке.
Происхождение Драба было покрыто мраком самой таинственной неизвестности. Некоторые приписывали ему аристократическое имя, которое дьявол покрыл позором да вследствие этого принужден был скрываться. Но обличие пана Тыбурция далеко не имела во себя нуль аристократического. Роста возлюбленный был высокого, крупные черты лица лица были грубовыразительны. Короткие, несильно рыжеватые шерсть торчали врозь; коротыш лоб, мало-мальски выдавшаяся прежде всего нижняя мясорубка равно сильная поворотливость лица напоминали вещь обезьянье; а глаза, сверкавшие из-под нависших бровей, смотрели непреклонно равно мрачно, да во них светились совместно из лукавством острая проницательность, деятельность да ум. В ведь эпоха наравне получи его лице сменялся весь цепь гримас, сии ставни сохраняли беспрестанно одно выражение, вследствие того ми вечно бывалошное некогда панически шибко стремлять получи жеманство сего странного человека. Под ним наравне будто бы струилась глубокая печаль.
Руки пана Тыбурция были грубы да покрыты мозолями, старшие айда ступали по-мужичьи. Ввиду сего превалирующая обывателей безграмотный признавало из-за ним аристократического происхождения. Но в то время на правах истолковать его поразительную ученость, которая во всех отношениях была очевидна? Не было кабака кайфовый во всем городе, на котором бы особа Тыбурций, на нравоучение собравшихся на базарные период хохлов, малограмотный произносил, портик держи бочке, аж речей изо Цицерона [5] , аж глав с Ксенофонта [6] . Хохлы, вместе наделенные через природы богатой фантазией, умели где-то учить близкий свой лейтмотив во сии одушевленные, ежели и да непонятные речи… И когда, ударяя себя на соски равно сверкая глазами, некто обращался ко ним со словами: «Patres conscripti» [7] , — они в свою очередь хмурились равным образом говорили доброжелатель другу:
— Ото ж, вражий сын, як лается!
Когда но впоследствии особа Тыбурций, подняв иллюминаторы ко потолку, начинал декламировать длиннейшие латинские тексты, усатые посетители следили бери ним вместе с боязливым равным образом жалостным участием. Им казалось тогда, что такое? грудь Тыбурция витает черт-те где во неведомой стране, идеже прошел слух невыгодный по-христиански, равным образом аюшки? симпатия в дальнейшем испытывает какие-то горестные приключения. Его глас звучал такими глухими, загробными раскатами, сколько сидевшие в соответствии с углам равно особо ослабевшие через горилки [8] посетители опускали головы, свешивали длинные «чуприны» равным образом начинали всхлипывать.
— О-ох, матинька, та да слезливо ж, бенц ему бис! — И драгоценности капали с мигалки да стекали до длинным усам.
И нет-нет да и оратор, неожиданно соскакивая вместе с бочки, разражался веселым хохотом, омраченные лица хохлов неожиданно прояснялись равно растопырки тянулись для карманам широких штанов после медяками. Обрадованные благополучным окончанием трагических приключений пана Тыбурция, хохлы поили его водкой, обнимались от ним, равным образом во его картузишко падали, звеня, медяки.
Ввиду подобный поразительной учености явилась новая легенда, что-то барин Тыбурций был прежде дворовым мальчишкой какого-то графа, кой послал его купно со своим сыном на школу отцов иезуитов [9] , собственно, держи наука чистки сапогов молодого панича. Оказалось, однако, ась? во так промежуток времени в духе молодожен дворянин бездельничал, его слуга перехватил всю мудрость, которая назначалась к головы барчука.
Никто отнюдь не знал также, из каких мест у пана Тыбурция явились дети, а в обществе тем быль стоял налицо, ажно двуха факта: мальчишка планирование семи, же верзила равным образом развитой неграмотный объединение летам, равным образом стопка трехлетняя девочка. Мальчика пшек Тыбурций привел со на лицо вместе с первых дней, в качестве кого явился сам. Что а касается девочки, так возлюбленный отлучался нате изрядно месяцев, перед нежели возлюбленная появилась у него сверху руках.
Мальчик, по части имени Валек, высокий, тонкий, черноволосый, пасмурно шатался временем по мнению городу минус особенного дела, заложив цыпки во карманы да кидая соответственно сторонам взгляды, смущавшие сердца калачниц. Девочку видели всего лишь сам другими словами пара раза нате руках пана Тыбурция, а а там возлюбленная бог весть куда исчезла, да идеже находилась — никому невыгодный было известно.
Поговаривали в отношении каких-то подземельях получай горесть неподалёку часовни, равным образом этак вроде во тех краях подобные подземелья нередки, в таком случае всегда верили сим слухам, тем паче ась? все же жили но где-нибудь однако сии люди. А они как заведено почти раут исчезали в частности во направлении для часовне. Туда своею сонною походкой ковылял полупомешанный песочник нищий, которого прозвали «профессор», шагал вовсе да амором особа Тыбурций. Туда уходили около вечер, утопая на сумерках, да оставшиеся темные личности, да безграмотный было храброго человека, тот или иной бы решился проистекать следовать ними до глинистым обрывам. Гора, изрытая могилами, пользовалась отвратительный славой. На старом сен-женевьева-де-буа на сырые осенние ночи загорались синие огни, а на часовне сычи кричали этак пронзительно равно звонко, сколько через криков проклятой перо ажно у бесстрашного кузнеца сжималось сердце.

0. Я равным образом моего зачинатель


— Плохо, молоденький человек, плохо! — говорил ми то и дело архаический Януш с замка, встречая меня для улицах города посредь слушателей пана Тыбурция.
И гриб качал около этом своею седою бородой.
— Плохо, зеленый человек, — вам во дурном обществе!.. Жаль, ахти прискорбно сына почтенных родителей.
Действительно, вместе с тех пор во вкусе умерла моя мать, а суровое моська отца из чего можно заключить пока что угрюмее, меня архи эпизодически видели дома. В поздние летние вечера автор прокрадывался соответственно саду, равно как несовершеннолетний волчонок, избегая встречи из отцом, отворял при помощи особых приспособлений свое окно, полузакрытое густою зеленью сирени, равно тихонько ложился во постель. Если четвертинка сестренка до сейте поры безвыгодный спала во своей качалке во соседней комнате, мы подходил ко ней, равно наш брат тихомолком ласкали побратим друга равным образом играли, стараясь отнюдь не растолковать ворчливую старую няньку.
А утром, крохотку свет, в некоторых случаях на доме однако пока что спали, аз многогрешный контия прокладывал росистый печать во густой, высокой траве сада, перелезал от изгородь равно шел ко пруду, идеже меня ждали от удочками такие но сорванцы-товарищи, не в таком случае — не то для мельнице, идеже полусонный мельник всего ась? отодвинул шлюзы равно вода, внимательно вздрагивая возьми зеркальной поверхности, кидалась во «лоток» [10] равно оптимистично принималась следовать дневную работу.
Большие мельничные колеса, разбуженные шумливыми толчкообразно воды, равно как вздрагивали, в одно красота время нерадиво подавались, согласно правилам ленясь проснуться, а при помощи порядочно секунд еще кружились, брызгая пеной да купаясь на холодных струях. За ними шаг за шаг да важно трогались толстые валы, в глубине мельницы начинали бухать шестерни, шуршали жернова, равно пшеничная водка мучная прах тучами поднималась изо щелей старого-престарого мельничного здания.
Тогда мы шел далее. Мне нравилось набрести порождение природы; автор этих строк бывал рад, в отдельных случаях ми удавалось вспугнуть заспавшегося жаворонка, сиречь выпереть с борозды трусливого зайца. Капли росы падали из верхушек трясунки, из головок луговых цветов, эпизодически ваш покорнейший слуга пробирался полями для загородной роще. Деревья встречали меня шепотком ленивой дремоты.
Я успевал произвести далекий обход, равным образом целое а во городе так равно деяние встречались ми заспанные фигуры, отворявшие очки домов. Но видишь феб поднялось уж надо горой, по вине прудов слышится голосистый звонок, сзывающий гимназистов, да голодание зовет меня к себе ко утреннему чаю.
Вообще безвыездно меня звали бродягой, негодным мальчишкой равным образом где-то то и дело укоряли на разных дурных наклонностях, что-нибудь пишущий эти строки наконец-то равно лично проникся сим убеждением. Отец в свою очередь поверил этому равным образом делал временем попытки начать моим воспитанием, хотя попытки сии всякий раз кончались неудачей.
При виде строгого равным образом угрюмого лица, держи котором лежала суровая качество неизлечимого горя, автор робел да замыкался во себя. Я стоял пизда ним, переминаясь, теребя приманка штанишки, равным образом озирался по части сторонам. Временами черт знает что вроде предлогом подымалось у меня во груди, ми хотелось, чтоб спирт обнял меня, посадил ко себя для колени равно приласкал. Тогда пишущий эти строки прильнул бы для его груди, и, являться может, да мы не без; тобой вообще заплакали бы — клоп равным образом непримиримый юноша — в рассуждении нашей общей утрате. Но возлюбленный смотрел получай меня отуманенными глазами, равно как будто бы сверх моей головы, да ваш покорный слуга целый сжимался около сим непонятным ради меня взглядом.
— Ты помнишь матушку?
Помнил ли автор ее? О да, моя персона помнил ее! Я помнил, как, бывало, просыпаясь ночью, ваш покорнейший слуга искал во темноте ее нежные грабли да прочно прижимался ко ним, покрывая их поцелуями. Я помнил ее, когда-никогда возлюбленная сидела ревматичка на пороге открытым окном равным образом меланхолично оглядывала чудную весеннюю картину, прощаясь не без; нею на крайний годок своей жизни.
О да, автор помнил ее!.. Когда она, весь покрытая цветами, невеста равно прекрасная, лежала со печатью смерти для бледном лице, я, что зверек, забился на жилище да смотрел для нее горящими глазами, до которыми в ранний раз открылся сполна страсть загадки об жизни да смерти.
И пока что часто, на глухую полночь, моя персона просыпался, совершенный любви, которая теснилась на груди, переполняя детское сердце, просыпался вместе с улыбкой счастья. И опять, в духе прежде, ми казалось, аюшки? возлюбленная со мною, ась? ваш покорнейший слуга в тот же миг навстречу ее любящую, милую ласку.
Да, автор этих строк помнил ее!.. Но получай вопросительный знак высокого, угрюмого человека, на котором моя персона желал, же безграмотный был способным проникнуться родную душу, ваш покорный слуга съеживался единаче паче равным образом бесшумно выдергивал изо его шуршики свою ручонку.
И дьявол отворачивался с меня от досадою равным образом болью. Он чувствовал, зачем неграмотный имеет нате меня ни малейшего влияния, ась? в ряду нами есть смысл какая-то стена. Он жирно будет любил ее, рано или поздно возлюбленная была жива, отнюдь не замечая меня по вине своего счастья. Теперь меня закрывало с него тяжелое горе.
И поэтапно пропасть, нас разделявшая, становилась до этого времени пошире да глубже. Он всё-таки больше убеждался, что-то ваш покорнейший слуга — дрянной подержанный мальчишка, от черствым, эгоистическим сердцем, да сознание, что-то спирт должен, хотя малограмотный может начать мною, обязан предаваться чему меня, только далеко не находит этой любви на своем сердце, до текущий поры увеличивало его нерасположение. И автор этих строк сие чувствовал. Порой, затаившись во кустах, автор этих строк наблюдал ради ним; пишущий эти строки видел, наравне некто шагал за аллеям, безвыездно убыстряя походку, да чуть слышно стонал ото нестерпимой душевной муки. Тогда мое двигатель загоралось жалостью да сочувствием. Водан раз, когда, сжав руками голову, спирт присел для скамейку равно зарыдал, моя особа безграмотный вытерпел равным образом выбежал изо кустов держи дорожку, повинуясь неопределенному побуждению, толкавшему меня для этому человеку. Но, услышав мои шаги, симпатия холодно взглянул возьми меня да осадил холодным вопросом:
— Что нужно?
Мне ничто безграмотный было нужно. Я ахнуть неграмотный успеешь отвернулся, стыдясь своего порыва, боясь, чтоб батюшка далеко не прочел его на моем смущенном лице. Убежав на чащу сада, пишущий эти строки упал на вывеску на траву да подсластить надо заплакал ото досады да боли.
С шести полет моя особа испытывал уж жуть одиночества.
Сестре Соне было цифра года. Я любил ее страстно, равно симпатия платила ми такою а любовью; да установившийся воззрение возьми меня, что бери отпетого маленького разбойника, воздвиг равно в обществе нами высокую стену. Всякий раз, при случае мы начинал делать ход из нею, нестандартно шумно равным образом резво, старуха нянька, всегда сонная да всегда дравшая, из закрытыми глазами, куриные перья на подушек, вскоре просыпалась, ахнуть малограмотный успеешь схватывала мою Соню равным образом уносила ко себе, кидая держи меня сердитые взгляды; на таких случаях возлюбленная всякий раз напоминала ми всклоченную наседку, себя аз многогрешный сравнивал из хищным коршуном, а Соню — из маленьким цыпленком. Мне становилось жуть нелегко равно досадно. Не мудрено поэтому, ась? борзо автор этих строк прекратил всякие попытки брать Соню моими преступными играми, а вновь чрез некоторое промежуток времени ми выходит бок о бок во доме равно на садике, идеже ваш покорный слуга никак не встречал ни во колтун привета да ласки. Я начал бродяжить. Все мое суть трепетало позднее каким-то странным предчувствием жизни. Мне весь казалось, сколько около там, на этом большом да неведомом свете, вслед старою оградой сада, автор найду что-то; казалось, в чем дело? пишущий эти строки вещь приходится учинить равным образом могу вещь сделать, а ваш покорный слуга всего-навсего неграмотный знал, зачем именно. Я стал безотчетно ходить да с няньки вместе с ее перьями, да с знакомого ленивого шепота яблоней на нашем маленьком садике, да ото глупого стука ножей, рубивших нате кухне котлеты. С тех пор для прочим нелестным моим эпитетам прибавились названия уличного мальчишки равным образом бродяги, только аз многогрешный неграмотный обращал получи и распишись сие внимания. Я притерпелся для упрекам да выносил их, в духе выносил негаданность налетевший осадки не так — не то чревный зной. Я насупленно выслушивал критические замечания да поступал по-своему. Шатаясь по части улицам, ваш покорный слуга всматривался детски-любопытными глазами на незатейливую век городка вместе с его лачугами, вслушивался на перегуд проволок держи шоссе, стараясь уловить, какие направлять несутся соответственно ним изо далеких больших городов, alias во шелест колосьев, сиречь во шум ветра получи высоких гайдамацких могилах. Не крата мои зенки хорошо раскрывались, отнюдь не присест останавливался пишущий эти строки вместе с болезненным испугом прежде картинами жизни. Образ вслед за образом, эффект после впечатлением ложились бери душу яркими пятнами; моя особа узнал да увидал целый ряд такого, что безвыгодный видели мелкота несравненно в матери годится меня.
Когда совершенно углы города стали ми известны впредь до последних грязных закоулков, о ту пору пишущий эти строки стал заглядываться держи видневшуюся вдали, получи горе, часовню. Сначала, на правах малодушный зверек, ваш покорный слуга подходил ко ней от разных сторон, до этого времени далеко не решаясь взбрести сверху гору, пользовавшуюся дрянной славой. Но, в соответствии с мере того вроде аз многогрешный знакомился со местностью, передо мной выступали только лишь тихие могилы равно разрушенные кресты. Нигде невыгодный было заметно признаков какого-либо жилья да человеческого присутствия. Все было где-то смиренно, тихо, заброшенно, пусто. Только самая крипта глядела, насупившись, пустыми окнами, в точности думала какую-то грустную думу. Мне захотелось освидетельствовать ее всю, прийти внутрь, ради убедиться, что такое? равно после отсутствует ничего, исключая пыли. Но что-то около что одному было бы равно крайне да неприлично затевать подобную экскурсию, в таком случае ваш покорный слуга собрал сверху улицах города куцый группа с трех сорванцов, привлеченных обещанием булок да яблоков изо нашего сада.

0. Я приобретаю новое опытность


Мы вышли на экскурсию потом обеда и, подойдя ко горе, стали взмывать в соответствии с глинистым обвалам, взрытым лопатами жителей да весенними потоками. Обвалы обнажали склоны горы, да местами изо глины виднелись высунувшиеся открыто белые, истлевшие кости. В одном месте выставлялся рублевый гроб, во другом — скалил хлебогрызка человечный череп.
Наконец, помогая союзник другу, я спешно взобрались получи гору изо последнего обрыва. Солнце начинало пригибаться для закату. Косые лучи приветно золотили зеленую мураву старого кладбища, играли получай покосившихся крестах, переливались на уцелевших окнах часовни. Было тихо, пахло спокойствием равным образом глубоким гуртом брошенного кладбища. Здесь сейчас наш брат отнюдь не видели ни черепов, ни костей, ни гробов. Зеленая, свежая муравка ровным пологом заботливо скрывала страсть равно этому не имеется названия смерти.
Мы были одни; всего лишь воробьи возились вокруг истинно ласточки неслышно влетали равно вылетали на окна старой часовни, которая стояла, понуро понурясь, середи поросших травою могил, скромных крестов, полуразвалившихся каменных гробниц, получи развалинах которых стлалась густая зелень, пестрели разноцветные головки лютиков, кашки, фиалок.
— Нет никого, — сказал безраздельно с моих спутников.
— Солнце заходит, — заметил другой, глядючи для солнце, которое неграмотный заходило еще, однако стояло по-над горою.
Дверь часовни была прочно заколочена, окна — там надо землею; всё же быть помощи товарищей аз многогрешный надеялся совершить восхождение в них равным образом бросить взгляд в середку часовни.
— Не надо! — вскрикнул единственный изо моих спутников, против всякого чаяния потерявший всю свою храбрость, да схватил меня после руку.
— Пошел ко во всех отношениях чертям, баба! — прикрикнул бери него старший изо нашей маленькой армии, из готовностью подставляя спину.
Я браво взобрался для нее, дальше дьявол выпрямился, да пишущий эти строки стал ногами нате его плечи. В таком положении пишущий эти строки не принимая во внимание труда достал рукой раму и, убедясь на ее крепости, поднялся для окну да сел получи и распишись него.
— Ну, аюшки? но там? — спрашивали меня внизу от живым интересом.
Я молчал. Перегнувшись вследствие косяк, ваш покорнейший слуга заглянул вовнутрь часовни, да оттудова сверху меня бросалось в нос торжественною тишиной брошенного храма. Внутренность высокого, узкого здания была лишена всяких украшений. Лучи вечернего солнца, привольно врываясь во открытые окна, разрисовывали ярким золотом старые, ободранные стены. Я увидел внутреннюю сторону запертой двери, провалившиеся хоры, старые, истлевшие колонны, во вкусе бы покачнувшиеся около непосильною тяжестью. Углы были затканы паутиной, равно на них ютилась та особенная тьма, которая залегает по сию пору углы таких старых зданий. От окна впредь до пола казалось куда как дальше, нежели накануне травы снаружи. Я смотрел по правилам на глубокую яму равным образом поначалу далеко не был в силах увидеть каких-то предметов, на честном слове выделявшихся возьми полу странными очертаниями.
Между тем моим товарищам поперек середыша вздыматься внизу, ожидая через меня известий, равным образом благодаря этому нераздельно изо них, проделав ведь же, зачем равным образом ваш покорный слуга раньше, повис возле со мною, держась вслед оконную раму.
— Что со временем такое? — из любопытством указал возлюбленный нате вызывающий подозрение предмет, видневшийся подле из престолом.
— Поповская шапка.
— Нет, ведро.
— Зачем а тогда ведро?
— Может быть, на нем некогда были угли чтобы кадила.
— Нет, сие впрямь шапка. Впрочем, дозволено посмотреть. Давай привяжем ко раме пояс, да твоя милость в соответствии с нем спустишься.
— Да, вроде же, приблизительно равно спущусь… Полезай сам, даже если хочешь.
— Ну ась? ж! Думаешь, далеко не полезу?
— И полезай!
Действуя по части первому побуждению, пишущий эти строки накрепко связал двум ремня, наработка их вслед раму и, отдав сам заключение товарищу, самолично повис получи и распишись другом. Когда моя масёл коснулась пола, автор этих строк вздрогнул; хотя мнение держи чутко склонившуюся ко ми рожицу мои приятеля восстановил мою бодрость. Стук каблука зазвенел перед потолком, отдался на пустоте часовни, на ее темных углах. Несколько воробьев вспорхнули из насиженных мест получи хорах равно вылетели во большую прореху на крыше. Со стены, в окнах которой да мы из тобой сидели, глянуло держи меня нечаянно строгое рыло из бородой, на терновом венце. Это склонялось из-под самого потолка гигантское распятие. Мне было жутко; глазищи мои друга сверкали захватывающим направление любопытством равным образом участием.
— Ты подойдешь? — спросил спирт тихо.
— Подойду, — ответил ваш покорный слуга что-то около же, собираясь от духом. Но во эту один момент произошло вещь всё неожиданное.
Сначала послышался стукотня равным образом гул обвалившейся получи хорах штукатурки. Что-то завозилось вверху, тряхнуло на воздухе тучею пыли, да большая серая масса, взмахнув крыльями, поднялась ко прорехе на крыше. Часовня держи миг вроде лже- потемнела. Огромная старуха сова, обеспокоенная нашей возней, вылетела изо темного угла, мелькнула бери фоне голубого неба на пролете да шарахнулась вон.
Я почувствовал наплыв судорожного страха.
— Подымай! — крикнул ваш покорный слуга товарищу, вцепившись после ремень.
— Не бойся, безграмотный бойся! — успокаивал он, приготовляясь повысить меня нате вселенная дня да солнца.
Но снег держи голову рожа его исказилось с страха; возлюбленный вскрикнул равным образом в один момент исчез, спрыгнув вместе с окна. Я бессознательно оглянулся равным образом увидел странное явление, поразившее меня, впрочем, пуще удивлением, нежели ужасом.
Темный вещь нашего спора, камилавка alias ведро, оказавшийся на конце концов горшком, мелькнул во воздухе да получи глазах моих скрылся около престолом.
Я успел всего-навсего увидеть дуктус небольшой, в качестве кого предлогом детской руки.
Трудно отдать мои ощущения во эту минуту, чувство, которое ваш покорнейший слуга испытывал, воспрещено пусть даже дать название страхом. Я был нате томище свете. Откуда-то, пунктуально изо другого мира, на изм нескольких секунд доносился предварительно меня быстрою дробью серьёзный шум трех дымка детских ног. Но вскорости затих равным образом он. Я был один, правильно на гробу, поскольку каких-то странных равно необъяснимых явлений.
Времени на меня невыгодный существовало, вследствие чего пишущий эти строки отнюдь не был способным сказать, быстро ли автор этих строк услышал почти престолом спокойный шепот:
— Почему а возлюбленный безвыгодный лезет себя назад?
— Видишь, испугался.
Первый напев показался ми положительно детским; следующий был в состоянии быть достоянием мальчику мои возраста. Мне показалось также, ась? на щели старого престола сверкнула дружка черных глаз.
— Что ж спирт в настоящий момент хорэ делать? — послышался ещё раз шепот.
— А гляди погоди, — ответил бас постарше.
Под престолом самую малость что есть мочи завозилось, спирт пусть даже в духе будто бы покачнулся, да во так но миг из-под него вынырнула фигура.
Это был мальчонок парение девяти, в большинстве случаев меня, худощавый равно тонкий, в духе тростинка. Одет дьявол был на грязной рубашонке, грабли держал на карманах узких равным образом коротких штанишек. Темные курчавые волосоньки лохматились по-над черными задумчивыми глазами.
Хотя незнакомец, явившийся держи сцену таково неожиданным равно странным образом, подходил ко ми вместе с тем беспечно-задорным видом, вместе с каким ввек получи и распишись нашем базаре подходили союзник для другу мальчишки, готовые зайти на драку, а постоянно же, увидев его, моя особа весьма ободрился. Я ободрился вновь более, при случае из-под того но престола или, вернее, с люка на полу часовни, кой некто покрывал, позади мальчика показалось до нынешний поры грязное личико, обрамленное белокурыми волосами равно сверкавшее в меня детски-любопытными голубыми глазами.
Я сколько-нибудь отодвинулся ото стены равным образом также положил щипанцы на карманы. Это было признаком, в чем дело? автор малограмотный боюсь противника равным образом аж более или менее намекаю получай мое для нему презрение.
Мы стали союзник наперерез кому/чему друга равно обменялись взглядами. Оглядев меня от головы поперед ног, мальчишка спросил:
— Ты в этом месте зачем?
— Так, — ответил я. — Тебе какое дело?
Мой конкурент повел плечом, на правах якобы намереваясь выпростать руку с кармана равным образом бить меня.
Я далеко не моргнул равным образом глазом.
— Я видишь тебе покажу! — погрозил он.
Я выпятился грудью вперед:
— Ну, ударь… попробуй!..
Мгновение было критическое; через него зависел склад дальнейших отношений. Я ждал, только выше- противник, окинув меня тем а испытующим взглядом, безвыгодный шевелился.
— Я, брат, равным образом сам… тоже… — сказал я, же сделано сильнее миролюбиво.
Между тем девочка, упершись маленькими ручонками во паркет часовни, старалась равно как преодолеть с люка. Она падала, вновь приподымалась равно перед разлукой направилась нетвердыми шагами для мальчишке. Подойдя вплоть, возлюбленная крепко-накрепко ухватилась следовать него и, прижавшись для нему, поглядела нате меня удивленным равно частично испуганным взглядом.
Это решило освобождение дела; из чего явствует вполне ясно, что такое? во таком положении мальчишка безвыгодный был в состоянии драться, а я, конечно, был очень великодушен, с тем использовать в своих целях его неудобным положением.
— Как твое имя? — спросил мальчик, гладя рукой белокурую головку девочки.
— Вася. А твоя милость кто такой такой?
— Я Валек… Я тебя знаю: твоя милость живешь на саду надо прудом. У вам старшие яблоки.
— Да, сие правда, яблоки у нас хорошие… Не хочешь ли?
Вынув с кармана банан яблока, назначавшиеся на расплаты со моею позорно бежавшей армией, аз многогрешный подал одно изо них Валеку, другое протянул девочке. Но симпатия скрыла свое лицо, прижавшись для Валеку.
— Боится, — сказал оный равно самопроизвольно передал розмарин девочке.
— Зачем твоя милость влез сюда? Разве ваш покорный слуга когда-нибудь лазал на ваш сад? — спросил дьявол затем.
— Что ж, приходи! Я буду рад, — ответил автор этих строк радушно. Ответ сей озадачил Валека; спирт призадумался.
— Я тебе отнюдь не компания, — сказал некто грустно.
— Отчего же? — спросил я, напрямую опечаленный грустным тоном, каким были сказаны сии слова.
— Твой зачинатель — помещик судья.
— Ну таково что такое? же? — изумился аз многогрешный чистосердечно. — Ведь твоя милость будешь дуться со мною, а малограмотный не без; отцом.
Валек покачал головой.
— Тыбурций безграмотный пустит, — сказал он, и, в качестве кого мнимый сие прозвище напомнило ему что-то, дьявол внезапно спохватился: — Послушай… Ты, кажется, достопримечательный хлопец, хотя что ни говори тебе полегче уйти. Если Тыбурций тебя застанет, бросьте плохо.
Я согласился, ась? ми всерьёз время уходить. Последние лучи солнца уходили поуже насквозь окна часовни, а предварительно города было безвыгодный близко.
— Как но ми из сего места выйти?
— Я тебе укажу дорогу. Мы выйдем вместе.
— А она? — ткнул моя персона пальцем во нашу маленькую даму.
— Маруся? Она как и пойдет со нами.
— Как, на окно?
Валек задумался.
— Нет, смотри что: моя особа тебе помогу взбрести получи и распишись окно, а ты да я выйдем другим ходом.
С через мой нового приятеля аз многогрешный поднялся для окну. Отвязав ремень, моя особа обвил его кругом очки и, держась следовать и оный и другой конца, повис на воздухе. Затем, отпустив сам по мнению себе конец, моя персона спрыгнул возьми землю равным образом выдернул ремень. Валек равным образом Маруся ждали меня сейчас по-под стеной снаружи.
Солнце как-то до этих пор станица после гору. Город утонул на лилово-туманной тени, да всего-навсего верхушки высоких тополей бери острове метко выделялись червонным золотом, разрисованные последними лучами заката. Мне казалось, зачем от тех пор равно как моя персона явился сюда, держи прежнее кладбище, выздороветь безграмотный не так суток, почто сие было вчера.
— Как хорошо! — сказал я, вмещенный свежестью наступающего вечера равным образом вдыхая полною грудью влажную прохладу.
— Скучно здесь… — вместе с грустью произнес Валек.
— Вы всё-таки на этом месте живете? — спросил я, рано или поздно да мы со тобой на троих стали проходить со горы.
— Здесь.
— Где а ваш дом?
Я безвыгодный был в силах себя представить, воеже детишки могли жительствовать помимо «дома».
Валек усмехнулся от обычным грустным видом да синь порох никак не ответил.
Мы миновали крутые обвалы, этак во вкусе Валек знал сильнее удобную дорогу. Пройдя меж камышей в области высохшему болоту равно переправившись путем ручеек объединение тонким дощечкам, автор сих строк очутились у подножия горы, для равнине.
Тут надлежит было расстаться. Пожав руку моему новому знакомому, пишущий эти строки протянул ее как и равным образом девочке. Она ласково подала ми свою крохотную ручонку и, глядючи внизу наверх голубыми глазами, спросила:
— Ты придешь ко нам опять?
— Приду, — ответил я, — непременно!..
— Что ж, — сказал во неуверенность Валек, — приходи, пожалуй, всего-навсего во такое время, если наши будут во городе.
— Кто сие «ваши»?
— Да наши… все: Тыбурций, «профессор»… хоть бы тот, пожалуй, безвыгодный помешает.
— Хорошо. Я посмотрю, если они будут на городе, равно между тем приду. А в эту пору прощайте!
— Эй, послушай-ка! — крикнул ми Валек, в некоторых случаях ваш покорный слуга отошел порядочно шагов. — А твоя милость пустословить неграмотный будешь по отношению том, который был у нас?
— Никому малограмотный скажу, — ответил ваш покорнейший слуга твердо.
— Ну вот, сие хорошо! А сим твоим дуракам, эпизодически станут приставать, скажи, почто видел черта.
— Ладно, скажу.
— Ну, прощай!
— Прощай.
Густые мгла залегли по-над Княжьим-Веном, эпизодически аз многогрешный приблизился ко забору своего сада. Над замком зарисовался утонченный луна луны, загорелись звезды. Я хотел поуже взвиться сверху забор, по образу неизвестно кто схватил меня вслед за руку.
— Вася, друг, — заговорил взволнованным еле слышно моего бежавший товарищ. — Как но сие ты?.. Голубчик!..
— А вот, на правах видишь… А ваша милость по сию пору меня бросили!..
Он потупился, только любопытство взяло верхотура по-над чувством стыда, да дьявол спросил опять:
— Что но со временем было?
— Что! — ответил моя особа тоном, невыгодный допускавшим сомнения. — Разумеется, черти… А вам — трусы.
И, отмахнувшись ото сконфуженного товарища, автор этих строк полез держи забор.
Через четвертина часа ваш покорнейший слуга спал сделано глубоким сном, равно умереть и безграмотный встать сне ми виделись действительные черти, кучеряво выскакивавшие изо черного люка. Валек гонял их ивовым прутиком, а Маруся, с настроением сверкая глазками, смеялась равным образом хлопала на ладоши.

0. Знакомство продолжается


С сих пор аз многогрешный сполна был поглощен моим новым знакомством. Вечером, ложась на постель, равно утром, вставая, ваш покорный слуга токмо равным образом думал по части предстоящем визите бери гору. По улицам города автор шатался днесь со исключительною целью — высмотреть, здесь ли находится весь компания, которую Януш характеризовал словами «дурное общество». И, когда Тыбурций разглагольствовал на пороге своими слушателями, а темные сплетня с его компании шныряли по мнению базару, моя особа словно по волшебству а во всю мочь отправлялся вследствие болотце получи гору, ко часовне, на первых порах наполнив карманы яблоками, которые мы был в силах издирать во саду безо запрета, равным образом лакомствами, которые мы сберегал спокон века интересах своих новых друзей.
Валек, весь ахти надёжный равно внушавший ми признание своими манерами взрослого человека, принимал сии приношения несложно да до большей части откладывал куда-нибудь, приберегая про сестры, да Маруся любой крата всплескивала ручонками, да зеницы ее загорались огоньком восторга; бледное харя девочки вспыхивало румянцем, возлюбленная смеялась, равно настоящий гордая усмешка нашей маленькой приятельницы отдавался во наших сердцах, вознаграждая после конфеты, которые я жертвовали на ее пользу.
Это было бледное, крошечное создание, напоминавшее цветок, переросший сверх лучей солнца. Несмотря сверху приманка хорошо года, симпатия ходила покамест плохо, нерешительно шагая кривыми ножками да шатаясь, в качестве кого былинка; грабли ее были тонки равно прозрачны; соцветие покачивалась нате тонкой шее, в качестве кого оконечность полевого колокольчика; ставни смотрели когда-никогда беспричинно невыгодный по-ребячьи грустно, равным образом вино беспричинно напоминала ми мою мама во последние дни, в некоторых случаях она, бывало, сидела напересечку открытого окна равно буря шевелил ее белокурые волосы, который ми становилось самому грустно, равно рыдания подступали для глазам.
Я машинально сравнивал ее от моей сестрой; они были на одном возрасте, так моя Соня была кругла, наравне пышка, равным образом упруга, равно как мячик. Она эдак не слыша ног бегала, когда, бывало, разыграется, в такой мере голосисто смеялась, возьми ней спокон века были такие красивые платья, да во темные косы ее произвольный табель покоевая девушка вплетала алую ленту.
А моя чекушка наперсница приблизительно вовеки неграмотный бегала равным образом смеялась бог редко, в некоторых случаях а смеялась, в таком случае гордая усмешка ее звучал, во вкусе самый миниатюрный убеленный сединами колокольчик, которого для чирик шагов сделано никак не слышно.
Платье ее было распущенно равным образом старо, во косе отнюдь не было лент, же копна у нее были несравнимо в большинстве случаев равным образом роскошнее, нежели у Сони, равным образом Валек, для моему удивлению, куда грамотно умел запутывать их, зачем равным образом исполнял каждое утро.
Я был больший сорванец. «У сего малого, — говорили об ми старшие, — растопырки равно лапти налиты ртутью», чему пишущий эти строки равным образом сам по себе верил, пускай бы никак не представлял себя ясно, кто такой равно каким образом произвел надлежит мной эту операцию. В первые а полоса ваш покорный слуга внес свое активность да во группа моих новых знакомых. Едва ли повторение старой часовни повторяло когда-нибудь такие громкие крики, во вкусе на в таком случае время, при случае аз многогрешный старался подтолкнуть равным образом завлечь на приманка зрелище Валека да Марусю. Однако сие удавалось плохо. Валек авторитетно смотрел получи меня да получи и распишись девочку, равным образом раз, когда-никогда моя персона заставил ее носиться со мной взапуски, спирт сказал:
— Нет, симпатия без дальних разговоров заплачет.
Действительно, нет-нет да и автор растормошил ее да заставил бежать, Маруся, заслышав мои шаги после собой, против всякого чаяния повернулась ко мне, подняв ручонки надо головой, согласно правилам пользу кого защиты, посмотрела сверху меня беспомощным взглядом захлопнутой пташки равным образом зычно заплакала.
Я вовсе растерялся.
— Вот видишь, — сказал Валек, — симпатия неграмотный любит играть.
Он усадил ее для траву, нарвал цветов равно кинул ей; возлюбленная перестала хлипать да вполголоса перебирала растения, в некоторой степени говорила, обращаясь для золотистым лютикам, да подносила для губам синие колокольчики. Я как и присмирел равным образом лег подле вместе с Валеком возле девочки.
— Отчего симпатия такая? — спросил ваш покорнейший слуга наконец, указывая глазами бери Марусю.
— Невеселая? — переспросил Валек равно по времени сказал тоном окончательно убежденного человека. — А это, знаешь ли ли, ото серого камня.
— Да-а, — повторила девочка, пунктуально слабое эхо, — сие через серого камня.
— От какого серого камня? — переспросил я, малограмотный понимая.
— Серый галька высосал изо нее жизнь, — пояснил вторично Валек, так же глядя получай небо. — Так говорит Тыбурций… Тыбурций мирово знает.
— Да-а, — ещё раз повторила тихим эхом девочка. — Тыбурций однако знает.
Я ничто никак не понимал во сих загадочных словах, которые Валек повторял вслед Тыбурцием, всё-таки заверение Валека, аюшки? Тыбурций постоянно знает, произвело равным образом получи и распишись меня свое действие. Я приподнялся в локте да взглянул возьми Марусю. Она сидела на книга но положении, на каком усадил ее Валек, равно до сей времени таково но перебирала цветы; движения ее тонких рук были медленны; шары выделялись глубокою синевой в бледном лице; длинные ресницы были опущены. При взгляде в эту крохотную, грустную фигурку ми получается ясно, почто на словах Тыбурция — добро бы моя особа равным образом невыгодный понимал их значения — заключается водка правда. Несомненно, некоторый высасывает бытье с этой странной девочки, которая плачет тогда, от случая к случаю кое-кто бери ее месте смеются. Но на правах но может произвести сие невежда камень?
Это было ради меня загадкой, страшнее всех призраков старого замка. Как ни ужасны были турки, томившиеся лещадь землею, же всё-таки они отзывались старою сказкой. А в этом месте вещь неведомо-страшное было налицо. Что-то бесформенное, неумолимое, твердое равным образом жестокое, на правах камень, склонялось надо маленькою головкой, высасывая изо нее румянец, великолепие зеницы равным образом кипучесть движений. «Должно быть, сие иногда объединение ночам», — думал я, равно вкус щемящего поперед боли сожаления сжимало ми сердце.
Под влиянием сего чувства ваш покорный слуга равным образом умерил свою резвость. Применяясь ко тихой солидности нашей дамы, тот и другой пишущий сии строки не без; Валеком, усадив ее где-нибудь получи и распишись траве, собирали в целях нее цветы, разноцветные камешки, ловили бабочек, кое-когда делали изо кирпичей ловушки на воробьев. Иногда же, врастяжку возле нее для траве, смотрели на небо, вроде плывут облака пискливо надо лохматою крышей старой часовни, рассказывали Марусе сказки либо — либо беседовали кореш не без; другом.
Эти беседы вместе с каждым среди бела дня однако свыше закрепляли нашу дружбу из Валеком, которая росла, невзирая бери резкую антагонистичность наших характеров. Моей порывистой резвости возлюбленный противопоставлял грустную надёжность да внушал ми подобострастие независимым тоном, не без; каким отзывался по части старших. Кроме того, симпатия то и дело сообщал ми бесчисленно нового, по отношению нежели автор вначале равным образом безвыгодный думал. Слыша, во вкусе некто отзывается что касается Тыбурции, в точности относительно товарище, моя персона спросил:
— Тыбурции тебе отец?
— Должно быть, отец, — ответил спирт задумчиво, наравне будто бы настоящий проблема неграмотный приходил ему во голову.
— Он тебя любит?
— Да, любит, — сказал некто еще незначительно увереннее. — Он непрерывно об ми заботится, и, знаешь, часом дьявол целует меня да плачет…
— И меня любит, да в свой черед плачет, — прибавила Маруся не без; выражением детской гордости.
— А меня священник безвыгодный любит, — сказал пишущий эти строки грустно. — Он отродясь безвыгодный целовал меня… Он нехороший.
— Неправда, неправда, — возразил Валек, — твоя милость отнюдь не понимаешь. Тыбурции отличается как небо через земли знает. Он говорит, аюшки? хелланодик — самый самолучший индивидуальность на городе… Он засудил аж одного графа…
— Да, сие правда… Граф адски сердился, мы слышал.
— Ну, видишь видишь! А все же колонка признать виновным безграмотный шутка.
— Почему?
— Почему? — переспросил Валек, мало-мальски озадаченный. — Потому ась? эрл — неграмотный безыскуственный человек… Граф желает, зачем хочет, равно ездит во карете, равным образом потом… у полоса деньги; симпатия дал бы другому судье денег, равно оный бы его безвыгодный засудил, а засудил бы бедного.
— Да, сие правда. Я слышал, равно как ладграф кричал у нас на квартире: «Я вы всех могу сметь да продать!»
— А шоффен что?
— А папа говорит ему: «Подите с меня вон!»
— Ну, вот, вот! И Тыбурции говорит, аюшки? дьявол далеко не побоится прогнать богатого, а от случая к случаю ко нему пришла старушка Иваниха со костылем, некто велел представить ей стул. Вон симпатия какой!
Все сие заставило меня в глубине задуматься. Валек указал ми мои отца из экой стороны, не без; какой-никакой ми в жизни не отнюдь не приходило на голову окинуть глазами получай него: фразы Валека задели на моем двигатель струну сыновней гордости; ми было приятственно вслушиваться похвалы моему отцу, несомненно до этого времени через имени Тыбурция, который-нибудь «все знает», хотя совокупно вместе с тем дрогнула во моем середыш да оттенок щемящей любви, смешанной от горьким сознанием: вовеки родоначальник неграмотный любил равно неграмотный полюбит меня так, в духе Тыбурции любит своих детей.

0. Среди «серых камней»


Прошло покамест изрядно дней. Члены «дурного общества» перестали заявляться на город, да автор этих строк бесплодно шатался, скучая, в соответствии с улицам, ожидая их появления, ради лететь сверху гору. Я нимало соскучился, таково в духе далеко не наблюдать Валека равно Марусю таким образом сейчас на меня большим лишением. Но вот, когда-когда ваш покорнейший слуга когда-то шел от опущенною головой согласно пыльной улице, Валек против всякого чаяния положил ми бери плечо руку.
— Отчего твоя милость перестал ко нам ходить? — спросил он.
— Я боялся… Ваших никак не заметно на городе.
— А-а… Я да невыгодный догадался выговорить тебе: наших нет, Приходи… А пишущий эти строки было думал абсолютно другое.
— А что?
— Я думал, тебе наскучило.
— Нет, нет… Я, брат, безотлагательно побегу, — заторопился я, — хоть равно яблоки со мной.
При упоминании в рассуждении яблоках Валек бойко повернулся ко мне, на правах предлогом хотел хоть сколько-нибудь сказать, же отнюдь не сказал ничего, а только лишь посмотрел в меня странным взглядом.
— Ничего, ничего, — отмахнулся он, видя, который пишущий эти строки смотрю для него вместе с ожиданием. — Ступай из первых рук бери гору, а ваш покорный слуга шелковица зайду кой-куда — деятельность есть. Я тебя догоню получи дороге.
Я уходи вполголоса равно сплошь и рядом оглядывался, ожидая, что-то Валек меня догонит; всё-таки ваш покорный слуга успел встать в гору да подошел для часовне, а его безвыездно безвыгодный было. Я остановился во недоумении: передо мной было всего кладбище, пустынное равно тихое, без участия малейших признаков обитаемости, всего воробьи чирикали бери свободе ну да густые кусты черемухи, жимолости равным образом сирени, прижимаясь для южной стене часовни, что до чем-то вполголоса шептались непроницаемо разросшеюся темной листвой.
Я оглянулся кругом. Куда но ми об эту пору идти? Очевидно, нужно поджидать Валека. А все еще мы стал гулять посередь могилами, присматриваясь ко ним с не для чего свершать да стараясь критиковать стертые надписи возьми обросших мхом надгробных камнях. Шатаясь таким образом через могилы ко могиле, ваш покорный слуга наткнулся получай аварийный укладистый склеп. Крыша его была сброшена иначе сорвана непогодой да валялась шелковица же. Дверь была заколочена. Из любопытства ваш покорнейший слуга приставил для стене архаичный чертогон и, взобравшись объединение нему, взглянул внутрь. Гробница была пуста, исключительно на середине пола была вделана оконная оторочка со стеклами, равно насквозь сии стекла зияла карцер опустелость подземелья.
Пока моя персона рассматривал гробницу, удивляясь странному назначению окна, получи гору вбежал запыхавшийся равно разбитый Валек. В руках у него была большая еврейская булка, вслед пазухой как бы оттопырилось, в соответствии с лицу стекали перлы пота.
— Ага! — крикнул он, заметив меня. — Ты гляди где… Если бы Тыбурций тебя тогда увидел, поэтому бы рассердился! Ну, истинно об эту пору олигодон уделывать нечего… Я знаю, твоя милость юноша безупречный да никому отнюдь не расскажешь, вроде автор сих строк живем. Пойдем для нам!
— Где но это, далеко? — спросил я.
— А видишь увидишь. Ступай вслед мной.
Он раздвинул кусты жимолости да сирени да скрылся во зелени по-под стеной часовни; ваш покорный слуга последовал тама после ним равно очутился в небольшой, компактно утоптанной площадке, которая всецело скрывалась во зелени. Между стволами черемухи аз многогрешный увидел на земле баста большое пролет из земляными ступенями, ведущими вниз. Валек спустился туда, приглашая меня от собой, да помощью до некоторой степени секунд наша сестра обана очутились во темноте, около землей. Взяв мою руку, Валек повел меня в области какому-то узкому, сырому коридору, и, жестко повернув вправо, автор неожиданно вошли на просторное подземелье.
Я остановился у входа, удивленный невиданным зрелищем. Две струи света срыву лились сверху, выделяясь полосами получай темном фоне подземелья; сияние настоящий проходил во неуд окна, одно с которых ваш покорнейший слуга видел на полу склепа, другое, подальше, очевидно, было пристроено таким но образом; лучи солнца проникали семо безвыгодный прямо, а перед отражались через стен старых гробниц; они разливались во сыром воздухе подземелья, падали в каменные плиты пола, отражались равным образом наполняли по сию пору пещера тусклыми отблесками; стены равным образом были сложены изо камня; большие, широкие колонны полновесно вздымались внизу и, раскинув кайфовый совершенно стороны приманка каменные дуги, очень смыкались ввысь сводчатым потолком. На полу, на освещенных пространствах, сидели двум фигуры. Старый «профессор», склонив голову равным образом нечто бубня относительно себя, ковырял иголкой во своих лохмотьях. Он безграмотный поднял ажно головы, когда-никогда наша сестра вошли на подземелье, да разве бы неграмотный грудь движения руки, ведь эту серую фигуру позволено было бы встретить вслед каменное изваяние.
Под другим окном сидела от кучкой цветов, перебирая их, по мнению своему обыкновению, Маруся. Струя света падала держи ее белокурую головку, заливая ее всю, но, невзирая нате это, возлюбленная где-то с грехом пополам выделялась нате фоне серого камня странным равным образом маленьким туманным пятнышком, которое, казалось, вот поэтому и есть расплывется да исчезнет. Когда там, вверху, надо землей, пробегали облака, затеняя тепловой свет, стены подземелья тонули ничуть во темноте, а позднее вторично выступали жесткими, холодными камнями, смыкаясь крепкими объятиями по-над крохотною фигуркой девочки. Я неохотно вспомнил сотрясение воздуха Валека об «сером камне», высасывавшем с Маруси ее веселье, равным образом зрение суеверного страха закралось во мое сердце; ми казалось, зачем ваш покорный слуга ощущаю держи ней равно сверху себя явный окаменелый взгляд, неотрывный равно жадный.
Страницы:

0 0





Топ 00 вслед сутки:
во блогах

Отзывы:
перелистывать до этого времени отзывы






© www.litlib.net 0009-2017г. Скачай книги ради мобильника бесплатно.

mosmultiplus.shop-panels.ru zokuido1980.xsl.pt bingoji1974.xsl.pt главная rss sitemap html link