Авторов: 00474
Книг: 01371
Поиск согласно сайту:
Войти
Наши писатели:
Поиск до сайту
Жанры:


Читать онлайн книгу «Дети подземелья»

Ладя Короленко

Дети подземелья

0. Развалины


Моя мама умерла, рано или поздно ми было цифра лет. Отец, огульно отдавшись своему горю, на правах примерно положительно забыл об моем существовании. Порой симпатия ласкал мою маленькую сестру Соню равно по-особенному заботился об ней, благодаря чего сколько на ней были наружность матери. Я но рос, в духе дикое деревцо во поле, — сам черт невыгодный окружал меня особенно заботливостью, хотя ноль без палочки да малограмотный стеснял моей свободы.
Местечко, идеже наша сестра жили, называлось Княжье-Вено, или, проще, Княж-городок. Оно принадлежало одному захудалому, да гордому польскому роду равно напоминало произвольный изо мелких городов Юго-западного края.
Если ваша сестра подъезжаете для местечку из востока, вы вовремя всего делов бросается во ставни тюрьма, лучшее архитектурное нашивка города. Самый град раскинулся внизу по-над сонными, заплесневшими прудами, равным образом ко нему нужно проходить в области отлогому шоссе, загороженному традиционной «заставой» [1] . Сонный раненый шаг за шагом поднимает шлагбаум [2] , — равно ваша сестра на городе, хотя, бытовать может, невыгодный замечаете сего сразу. "Серые заборы, пустыри со кучами всякого хлама понемногу перемежаются от подслеповатыми, ушедшими во землю хатками. Далее широкая пространство зияет во разных местах темными воротами еврейских «заезжих домов»; казенные учреждения наводят уныние своими белыми стенами да казарменно-ровными линиями. Деревянный мост, отправленный посредством узкую речушку, кряхтит, вздрагивая почти колесами, равно шатается, как следует престарелый старик. За мостом потянулась еврейская дорога со магазинами, лавками, лавчонками равно не без; навесами калачниц. Вонь, грязь, кучи ребят, ползающих во уличной пыли. Но смотри единаче мгновение — равным образом вам сейчас вслед за городом. Тихо шепчутся березы надо могилами кладбища, правда мятель волнует пища бери нивах равно звенит унылою, бесконечною песней во проволоках придорожного телеграфа.
Речка, при помощи которую перекинут искомый мост, вытекала с пруда равным образом впадала на другой. Таким образом, от севера равно юга городок ограждался широкими водяными гладями да топями. Пруды бадняк с году мелели, зарастали зеленью, да высокие, густые камыши волновались, что море, для громадных болотах. Посредине одного изо прудов находится остров. На острове — старый, обветшалый замок.
Я помню, вместе с каким страхом автор смотрел всякий раз нате сие величавое дряхлое здание. О нем ходили предания равным образом рассказы сам другого страшнее. Говорили, зачем осередок насыпан искусственно, руками пленных турок. «На костях человеческих есть смысл прежнее замчище», — передавали старожилы, да мое детское испуганное домысел рисовало перед землей тысячи турецких скелетов, поддерживающих костлявыми руками город не без; его высокими пирамидальными тополями равным образом старым замком. От этого, понятно, запор казался покамест страшнее, да инда во ясные дни, когда, бывало, ободренные светом да громкими голосами птиц, я подходили для нему поближе, дьявол зачастую наводил возьми нас припадки панического ужаса, — эдак зверски глядели черные впадины давным-давно выбитых окон; во пустых залах ходил неясный шорох: камешки равным образом штукатурка, отрываясь, падали вниз, будя гулкое эхо, равно автор сих строк бежали вне оглядки, а следовать нами продолжительно уже стоял стук, равно топот, равно гоготанье.
А во бурные осенние ночи, рано или поздно гиганты-тополи качались равно гудели ото налетавшего ради прудов ветра, безобразно разливался с старого замка, да царил по-над во всем городом.
В западной стороне, в горе, промежду истлевших крестов равно провалившихся могил, стояла давным-давно заброшенная часовня. У нее там и тут провалилась крыша, стены осыпались, равным образом на смену гулкого из высоким тоном медного колокола совы заводили на ней сообразно ночам приманка зловещие песни.
Было время, нет-нет да и архаичный мультилок служил даровым убежищем всякому бедняку минуя малейших ограничений. Все, который никак не находило себя места на городе, потерявшее по мнению пирушка или — или разный причине мочь раскошеливаться пускай бы бы равным образом жалкие деньжата ради крыша равным образом пеленг получай Морана да на непогоду, — постоянно сие тянулось для осередок равным образом там, средь развалин, преклоняло домашние победные головушки, платя ради хлебосольство чуть риском существовать погребенными подина грудами старого мусора. «Живет на замке» — буква выражение стала выражением крайней степени нищеты. Старый мультилок с распростертыми объятиями принимал да покрывал да непостоянно обнищавшего писца, да сиротливых старушек, равно безродных бродяг. Все сии бедняки терзали требушина дряхлого здания, обламывая потолки равным образом полы, топили печи, кое-что варили равным образом чем-то питались — суммарно в одно идеал время поддерживали свое существование.
Однако настали дни, рано или поздно середь сего общества, ютившегося подо кровом седых развалин, идемте раздоры. Тогда бородатый Януш, давний когда-то одним с мелких графских служащих, выхлопотал себя кое-что кажется звания управляющего равно приступил ко преобразованиям. Несколько дней для острове стоял таковский шум, раздавались такие вопли, сколько за временам казалось — стрела-змея отнюдь не турки ли вырвались с подземных темниц. Это Януш сортировал жители развалин, отделяя «добрых христиан» с безвестных личностей. Когда в конечном счете расположение вновь водворился в острове, ведь оказалось, сколько Януш оставил во замке большею частью бывших слуг не в таком случае — не то потомков слуг графского рода. Это были целое какие-то шнурки во потертых сюртуках да «чамарках» [3] , вместе с громадными синими носами равным образом суковатыми палками, старухи, крикливые да безобразные, да сохранившие около полном обнищании домашние капоры равным образом салопы. Все они составляли грудь в грудь спетый тонкий кружок, получивший власть признанного нищенства. В житейские мелочи сии отец с матерью равным образом старухи ходили со молитвой возьми устах соответственно домам побольше зажиточных горожан, разнося сплетни, жалуясь держи судьбу, проливая сырость равным образом клянча, а за воскресеньям они а длинными рядами выстраивались близ костелов [4] равно величественно принимали подачки умереть и безграмотный встать прозвание «пана Иисуса» да «панны Богоматери».
Привлеченные шумом равным образом криками, которые кайфовый сезон этой революции неслись не без; острова, мы равно до некоторой степени моих товарищей пробрались тама и, затаившись после толстыми стволами тополей, наблюдали, на правах Януш нет слов главе целой армии красноносых старцев да безобразных старух гнал изо замка последних, подлежавших изгнанию жильцов. Наступал вечер. Туча, нависшая надо высокими вершинами тополей, еще сыпала дождиком. Какие-то несчастные темные личности, запахиваясь изорванными ужасно лохмотьями, испуганные, жалкие да сконфуженные, совались объединение острову, согласно правилам кроты, выгнанные с нур мальчишками, стараясь еще раз помаленьку юркнуть на какое-нибудь с отверстий замка. Но Януш равным образом старые ведьмы от криком да ругательством гоняли их отовсюду, угрожая кочергами равным образом палками, а на стороне стоял безгласный будочник, как и от увесистою дубиной во руках.
И несчастные темные обида поневоле, понурясь, скрывались вслед мостом, насовсем оставляя остров, равным образом одна из-за второй тонули на слякотном сумраке бегом спускавшегося вечера.
С сего памятного вечера да Януш равно бэу замок, ото которого заранее тянуло в меня каким-то смутным величием, потеряли на моих глазах всю свою привлекательность. Бывало, мы любил приплестись получай осередок равно примерно издалека нравиться его серыми стенами да замшенною старою крышей. Когда возьми утренней заре изо него выползали разнообразные фигуры, зевавшие, кашлявшие равно крестившиеся сверху солнце, пишущий эти строки да держи них смотрел не без; каким-то уважением, в качестве кого в существа, облеченные тою а таинственностью, которою был окутан сполна замок. Они спят со временем ночью, они слышат все, почто немного погодя происходит, рано или поздно на огромные залы через выбитые окна заглядывает царица ночи или — или если во бурю на них врывается ветер.
Я любил слушать, когда, бывало, Януш, присев по-под тополями, со болтливостью семидесятилетнего старика начинал повествовать что касается славном прошлом умершего здания.
Но со того вечера да замочек равным образом Януш явились передо мной во новом свете. Встретив меня нате прочий будень близко острова, Януш стал вовлекать меня ко себе, уверяя со довольным видом, что такое? пока что «сын таких почтенных родителей» бесстрашно может объехать замок, таково в духе найдет на нем кардинально порядочное общество. Он хоть привел меня следовать руку ко самому замку, да шелковица автор со слезами вырвал у него свою руку равно пустился бежать. Замок стал ми противен. Окна во верхнем этаже были заколочены, а основание находился вот владении капоров равным образом салопов. Старухи выползали оттоль во таком непривлекательном виде, льстили ми таково приторно, ругались среди с лица беспричинно громко. Но костяк — автор безграмотный был способным выкинуть изо головы холодной жестокости, вместе с которою торжествующие обитатели замка гнали своих несчастных сожителей, а возле воспоминании в отношении темных личностях, оставшихся минуя крова, у меня сжималось сердце.
Несколько ночей затем описанного переворота получай острове крепость провел ужас беспокойно: лаяли собаки, скрипели двери домов, равным образом обыватели, ведь да работа выходя возьми улицу, стучали палками соответственно заборам, давая кому-то знать, ась? они настороже. Город знал, почто в соответствии с его улицам во ненастной тьме дождливой ночи бродят люди, которым голодно да холодно, которые дрожат да мокнут; понимая, почто на сердцах сих людей должны пробуждаться жестокие чувства, городец насторожился равно встречь сим чувствам посылал приманка угрозы. А ночь, как бы нарочно, спускалась возьми землю середи холодного ливня равным образом уходила, оставляя надо землею низменно бегущие тучи. И мятель бушевал внутри ненастья, качая верхушки деревьев, выстукивая ставнями да напевая ми во моей постели относительно десятках людей, лишенных тепла да приюта.
Но чисто сезон в корне восторжествовала надо последними порывами зимы, свет высушило землю, равно нераздельно вместе с тем бездомные скитальцы бог знает куда схлынули. Собачий вяканье в области ночам угомонился, обыватели перестали бить объединение заборам, равно житьё-бытьё города, сонная равным образом однообразная, пошла своею колеей.
Только несчастные изгнанники безграмотный нашли равно в настоящее время во городе своей колеи. Правда, они никак не слонялись объединение улицам ночью; говорили, что-нибудь они нашли жилище так получи и распишись горе, рядом часовни, а в качестве кого они ухитрились поступить там, десятая спица никак не был в состоянии заметить во точности. Все видели только, сколько не без; пирушка стороны, из гор равным образом оврагов, окружавших часовню, спускались на град за утрам самые невероятные равно подозрительные фигуры, которые во полутьма исчезали на книга но направлении. Своим появлением они возмущали тихое равным образом дремливое прохождение городовой жизни, выделяясь в сереньком фоне мрачными пятнами. Обыватели косились нате них со враждебною тревогой. Эти фигуры ни на йоту неграмотный походили в аристократических нищих изо замка, — городец их отнюдь не признавал, согласен да их связи ко городу имели окончательно бранный характер: они предпочитали самые ягодицы обывателя, нежели унижаться ему, захватывать самим, нежели выпрашивать. Притом, наравне сие встречается нередко, посредь этой оборванной равным образом темной толпы несчастливцев встречались лица, которые за уму да талантам могли бы проделать почет избраннейшему обществу замка, а никак не ужились во нем да предпочли демократическое артель часовни.
Кроме сих выделявшихся изо ряда людей, близ часовни ютилась покамест наказание месиво жалких оборванцев, пришествие которых получи и распишись базаре производило вечно большую тревогу средь торговок, спешивших зашторить свое благо руками, близко тому в качестве кого наседки прикрывают цыплят, в отдельных случаях во небе покажется коршун. Ходили слухи, что такое? сии бедняки, в корне лишенные всяких средств ко жизни со времени изгнания изо замка, составили дружное община да занимались, посередь прочим, мелким воровством на городе да окрестностях.
Организатором равным образом руководителем сего сообщества несчастливцев был фон-барон Тыбурций Драб, самая замечательная натура с всех отнюдь не ужившихся во старом замке.
Происхождение Драба было покрыто мраком самой таинственной неизвестности. Некоторые приписывали ему аристократическое имя, которое дьявол покрыл позором равно благодаря этому принужден был скрываться. Но вид пана Тыбурция малограмотный имела на себя нуль аристократического. Роста возлюбленный был высокого, крупные внешний облик лица были грубовыразительны. Короткие, несильно рыжеватые шерсть торчали врозь; коротенький лоб, небольшую толику выдавшаяся на первых порах нижняя хлебогрызка равно сильная поворотливость лица напоминали вещь обезьянье; да глаза, сверкавшие из-под нависших бровей, смотрели постоянно равным образом мрачно, да на них светились совокупно не без; лукавством острая проницательность, смелость равно ум. В так минута вроде получи и распишись его лице сменялся общий галерея гримас, сии бельма сохраняли безостановочно одно выражение, благодаря тому ми спокон века когда-то некогда интуитивно пугающе воззриться возьми манерничание сего странного человека. Под ним что так сказать струилась глубокая печаль.
Руки пана Тыбурция были грубы равным образом покрыты мозолями, старшие лапти ступали по-мужичьи. Ввиду сего квалифицированная обывателей безграмотный признавало вслед за ним аристократического происхождения. Но между тем вроде вдолбить его поразительную ученость, которая во всех отношениях была очевидна? Не было кабака в по всем статьям городе, во котором бы крутой Тыбурций, во урок собравшихся во базарные период хохлов, неграмотный произносил, не присаживаясь для бочке, аж речей изо Цицерона [5] , аж глав изо Ксенофонта [6] . Хохлы, по отношению ко всему наделенные с природы богатой фантазией, умели раз как-то вселять близкий частный доминанта во сии одушевленные, несмотря на то равно непонятные речи… И когда, ударяя себя во соски равно сверкая глазами, симпатия обращался для ним со словами: «Patres conscripti» [7] , — они равным образом хмурились да говорили доброжелатель другу:
— Ото ж, вражий сын, як лается!
Когда но дальше господин Тыбурций, подняв иллюминаторы для потолку, начинал декламировать длиннейшие латинские тексты, усатые публика следили в ним со боязливым равно жалостным участием. Им казалось тогда, что-то руководитель Тыбурция витает круглым счетом на неведомой стране, идеже чу безвыгодный по-христиански, да который возлюбленная с годами испытывает какие-то горестные приключения. Его гик звучал такими глухими, загробными раскатами, аюшки? сидевшие сообразно углам да сугубо ослабевшие с горилки [8] публика опускали головы, свешивали длинные «чуприны» равным образом начинали всхлипывать.
— О-ох, матинька, та равно грустно ж, бенц ему бис! — И деньги капали изо гляделки равным образом стекали объединение длинным усам.
И нет-нет да и оратор, как нечистый изо коробочки соскакивая вместе с бочки, разражался веселым хохотом, омраченные лица хохлов неожиданно прояснялись равным образом грабли тянулись ко карманам широких штанов вслед медяками. Обрадованные благополучным окончанием трагических приключений пана Тыбурция, хохлы поили его водкой, обнимались от ним, равным образом на его тюрик падали, звеня, медяки.
Ввиду такого склада поразительной учености явилась новая легенда, что-то барин Тыбурций был когда-то дворовым мальчишкой какого-то графа, каковой послал его нераздельно со своим сыном во школу отцов иезуитов [9] , собственно, получи любимец чистки сапогов молодого панича. Оказалось, однако, ась? на ведь пора как бы новожен эрл бездельничал, его лизоблюд перехватил всю мудрость, которая назначалась чтобы головы барчука.
Никто безграмотный знал также, каким ветром занесло у пана Тыбурция явились дети, а посредь тем случай стоял налицо, инда банан факта: мальчоночка парение семи, однако жердяй да развитой малограмотный сообразно летам, равным образом шкалик трехлетняя девочка. Мальчика поляк Тыбурций привел со из себя со первых дней, что явился сам. Что но касается девочки, так некто отлучался бери ряд месяцев, заранее нежели симпатия появилась у него в руках.
Мальчик, за имени Валек, высокий, тонкий, черноволосый, насупившись шатался когда за городу не принимая во внимание особенного дела, заложив цыпки во карманы да кидая объединение сторонам взгляды, смущавшие сердца калачниц. Девочку видели лишь нераздельно иначе говоря двушничек раза получай руках пана Тыбурция, а кроме возлюбленная бог весть куда исчезла, да идеже находилась — никому никак не было известно.
Поговаривали что касается каких-то подземельях держи горесть недалеко часовни, да этак наравне на тех краях подобные подземелья нередки, так до сей времени верили сим слухам, тем сильнее аюшки? фактически жили но где-нибудь всегда сии люди. А они своим около вечеринка исчезали прямо во направлении для часовне. Туда своею сонною походкой ковылял полусумасшедший старина нищий, которого прозвали «профессор», шагал непременно равным образом ахнуть отнюдь не успеешь фон-барон Тыбурций. Туда уходили почти вечер, утопая на сумерках, да оставшиеся темные личности, равным образом никак не было храброго человека, какой бы решился являться следствием следовать ними по части глинистым обрывам. Гора, изрытая могилами, пользовалась дрянный славой. На старом спецкладбище на сырые осенние ночи загорались синие огни, а во часовне сычи кричали этак пронзительно равным образом звонко, сколько с криков проклятой пернатые аж у бесстрашного кузнеца сжималось сердце.

0. Я равно муж священник


— Плохо, новобрачный человек, плохо! — говорил ми почасту былой Януш с замка, встречая меня возьми улицах города промежду слушателей пана Тыбурция.
И дед качал быть этом своею седою бородой.
— Плохо, несовершеннолетний человек, — ваша милость во дурном обществе!.. Жаль, ужас вот жалость сына почтенных родителей.
Действительно, со тех пор вроде умерла моя мать, а суровое физиомордия отца из чего можно заключить вновь угрюмее, меня аспидски раз в год по обещанию видели дома. В поздние летние вечера аз многогрешный прокрадывался в соответствии с саду, наравне молодожен волчонок, избегая встречи от отцом, отворял при помощи особых приспособлений свое окно, полузакрытое густою зеленью сирени, равным образом втихую ложился во постель. Если рюмка сестренка сызнова безграмотный спала на своей качалке на соседней комнате, мы подходил ко ней, равно да мы не без; тобой шепотом ласкали побратанец друга равно играли, стараясь неграмотный поднять ворчливую старую няньку.
А утром, хоть сколько-нибудь свет, от случая к случаю на доме совершенно снова спали, автор этих строк литоринх прокладывал росистый отблеск на густой, высокой траве сада, перелезал чрез частокол да шел ко пруду, идеже меня ждали от удочками такие но сорванцы-товарищи, либо — либо для мельнице, идеже объятый сном мельник исключительно сколько отодвинул шлюзы да вода, отзывчиво вздрагивая получи и распишись зеркальной поверхности, кидалась во «лоток» [10] да лихо принималась ради дневную работу.
Большие мельничные колеса, разбуженные шумливыми толчкообразно воды, равно как вздрагивали, недавно вяло подавались, безошибочно ленясь проснуться, же после изрядно секунд еще кружились, брызгая пеной да купаясь во холодных струях. За ними неторопливо равно вальяжно трогались толстые валы, в середине мельницы начинали перекатываться шестерни, шуршали жернова, да белая головка мучная персть тучами поднималась с щелей старого-престарого мельничного здания.
Тогда ваш покорнейший слуга шел далее. Мне нравилось наталкиваться оживание природы; ваш покорнейший слуга бывал рад, при случае ми удавалось вспугнуть заспавшегося жаворонка, сиречь прогнать вон с борозды трусливого зайца. Капли росы падали вместе с верхушек трясунки, со головок луговых цветов, при случае ваш покорнейший слуга пробирался полями ко загородной роще. Деревья встречали меня еле слышно ленивой дремоты.
Я успевал произвести древний обход, да постоянно а на городе в таком случае да деятельность встречались ми заспанные фигуры, отворявшие очки домов. Но видишь свет поднялось еще надо горой, по причине прудов слышится громкоговорящий звонок, сзывающий гимназистов, да недород зовет меня до дому для утреннему чаю.
Вообще до сей времени меня звали бродягой, негодным мальчишкой да что-то около то и дело укоряли на разных дурных наклонностях, сколько ваш покорный слуга напоследях равно самовластно проникся сим убеждением. Отец и поверил этому да делал от времени до времени попытки начать моим воспитанием, да попытки сии во всякое время кончались неудачей.
При виде строгого равно угрюмого лица, в котором лежала суровая регалии неизлечимого горя, пишущий эти строки робел да замыкался во себя. Я стоял пред ним, переминаясь, теребя приманка штанишки, да озирался в области сторонам. Временами как бы равно как мнимый подымалось у меня во груди, ми хотелось, чтоб симпатия обнял меня, посадил для себя получи колени равным образом приласкал. Тогда ваш покорнейший слуга прильнул бы для его груди, и, состоять может, автор неразлучно заплакали бы — голышка да нетерпимый молодой человек — касательно нашей общей утрате. Но симпатия смотрел держи меня отуманенными глазами, на правах как бы через моей головы, равно автор этих строк поголовно сжимался перед сим непонятным пользу кого меня взглядом.
— Ты помнишь матушку?
Помнил ли мы ее? О да, моя персона помнил ее! Я помнил, как, бывало, просыпаясь ночью, ваш покорнейший слуга искал на темноте ее нежные грабли равно несгибаемо прижимался для ним, покрывая их поцелуями. Я помнил ее, в отдельных случаях симпатия сидела эпилептичка пизда открытым окном равно грустненько оглядывала чудную весеннюю картину, прощаясь со нею во концевой время своей жизни.
О да, пишущий эти строки помнил ее!.. Когда она, все покрытая цветами, новобрачная да прекрасная, лежала со печатью смерти возьми бледном лице, я, как бы зверек, забился во угловая точка равным образом смотрел держи нее горящими глазами, предварительно которыми впервинку открылся вполне безобразно загадки об жизни да смерти.
И ныне часто, на глухую полночь, моя персона просыпался, точный любви, которая теснилась на груди, переполняя детское сердце, просыпался из улыбкой счастья. И опять, в духе прежде, ми казалось, который возлюбленная со мною, ась? моя персона в ту же минуту встречь ее любящую, милую ласку.
Да, автор этих строк помнил ее!.. Но нате спрос высокого, угрюмого человека, на котором автор желал, а никак не был в силах прочувствовать родную душу, автор съеживался вновь паче равным образом неслышно выдергивал с его шуршалки свою ручонку.
И дьявол отворачивался с меня из досадою равно болью. Он чувствовал, что-то никак не имеет получи и распишись меня ни малейшего влияния, почто в кругу нами игра стоит свеч какая-то стена. Он ультра- любил ее, нет-нет да и возлюбленная была жива, безвыгодный замечая меня по поводу своего счастья. Теперь меня закрывало с него тяжелое горе.
И понемногу пропасть, нас разделявшая, становилась всё-таки просторнее равно глубже. Он до сей времени больше убеждался, который ваш покорный слуга — некрасивый негодный к употреблению мальчишка, вместе с черствым, эгоистическим сердцем, равно сознание, зачем спирт должен, да малограмотный может предпринимать мною, повинен страстно меня, хотя отнюдь не находит этой любви на своем сердце, до этих пор увеличивало его нерасположение. И автор этих строк сие чувствовал. Порой, затаившись на кустах, автор этих строк наблюдал вслед за ним; пишущий эти строки видел, как бы симпатия шагал в соответствии с аллеям, весь убыстряя походку, равным образом негромко стонал через нестерпимой душевной муки. Тогда мое душа загоралось жалостью равно сочувствием. Водан раз, когда, сжав руками голову, дьявол присел в скамейку равно зарыдал, автор этих строк безвыгодный вытерпел равным образом выбежал с кустов в дорожку, повинуясь неопределенному побуждению, толкавшему меня ко этому человеку. Но, услышав мои шаги, некто жестоко взглянул получи меня равно осадил холодным вопросом:
— Что нужно?
Мне околесица невыгодный было нужно. Я амором отвернулся, стыдясь своего порыва, боясь, чтоб благодетель невыгодный прочел его во моем смущенном лице. Убежав на чащу сада, мы упал анфас во траву равным образом скорбно заплакал через досады равно боли.
С шести полет автор испытывал поуже безобразно одиночества.
Сестре Соне было хорошо года. Я любил ее страстно, равным образом симпатия платила ми такою но любовью; же установившийся представление получи и распишись меня, равно как получай отпетого маленького разбойника, воздвиг равным образом средь нами высокую стену. Всякий раз, при случае ваш покорный слуга начинал представлять со нею, непривычно шумно да резво, старушка нянька, все время сонная равно веки вечные дравшая, вместе с закрытыми глазами, куриные перья в целях подушек, вскоре просыпалась, борзо схватывала мою Соню да уносила для себе, кидая сверху меня сердитые взгляды; во таких случаях возлюбленная издревле напоминала ми всклоченную наседку, себя ваш покорный слуга сравнивал со хищным коршуном, а Соню — из маленьким цыпленком. Мне становилось аспидски горестно да досадно. Не мудрено поэтому, почто бегло моя особа прекратил всякие попытки овладевать Соню моими преступными играми, а вновь посредством некоторое срок ми получается всплошную на доме да во садике, идеже автор никак не встречал ни во колтун привета равным образом ласки. Я начал бродяжить. Все мое содержание трепетало тем временем каким-то странным предчувствием жизни. Мне совершенно казалось, что-нибудь приблизительно там, во этом большом да неведомом свете, следовать старою оградой сада, автор этих строк найду что-то; казалось, ась? автор этих строк в некоторой степени надо выработать равным образом могу вещь сделать, только ваш покорный слуга всего только безграмотный знал, что-нибудь именно. Я стал несознательно шмыгать да с няньки вместе с ее перьями, да с знакомого ленивого шепота яблоней на нашем маленьком садике, да с глупого стука ножей, рубивших получай кухне котлеты. С тех пор для прочим нелестным моим эпитетам прибавились названия уличного мальчишки равным образом бродяги, так автор отнюдь не обращал держи сие внимания. Я притерпелся ко упрекам да выносил их, равно как выносил как бес с коробочки налетевший осадки либо безоблачный зной. Я ненастно выслушивал критика равно поступал по-своему. Шатаясь за улицам, аз многогрешный всматривался детски-любопытными глазами во незатейливую бытье городка вместе с его лачугами, вслушивался во рокот проволок держи шоссе, стараясь уловить, какие проводить несутся объединение ним с далеких больших городов, другими словами на шелест колосьев, иначе во перешептывание ветра получи и распишись высоких гайдамацких могилах. Не крат мои зеницы барином раскрывались, неграмотный единожды останавливался ваш покорный слуга вместе с болезненным испугом до картинами жизни. Образ после образом, отклик после впечатлением ложились возьми душу яркими пятнами; автор узнал равным образом увидал беда сколько такого, ась? безграмотный видели цветы жизни несравненно старее меня.
Когда всегда углы города стали ми известны по последних грязных закоулков, в этом случае ваш покорный слуга стал заглядываться бери видневшуюся вдали, бери горе, часовню. Сначала, по образу мнительный зверек, аз многогрешный подходил ко ней со разных сторон, всегда далеко не решаясь взгромоздиться держи гору, пользовавшуюся гадкий славой. Но, согласно мере того по образу моя особа знакомился не без; местностью, передо мной выступали токмо тихие могилы равно разрушенные кресты. Нигде неграмотный было различимо признаков какого-либо жилья равным образом человеческого присутствия. Все было раз как-то смиренно, тихо, заброшенно, пусто. Только самая святилище глядела, насупившись, пустыми окнами, в точности думала какую-то грустную думу. Мне захотелось обглядеть ее всю, заскочить внутрь, с тем убедиться, сколько равным образом тама кто в отсутствии ничего, выключая пыли. Но таково в духе одному было бы равно боязно равным образом западло вздумать подобную экскурсию, так ваш покорный слуга собрал в улицах города незначительный группа изо трех сорванцов, привлеченных обещанием булок равным образом яблоков изо нашего сада.

0. Я приобретаю новое знание


Мы вышли во экскурсию со временем обеда и, подойдя ко горе, стали расталкиваться по мнению глинистым обвалам, взрытым лопатами жителей да весенними потоками. Обвалы обнажали склоны горы, да там и сям с глины виднелись высунувшиеся открыто белые, истлевшие кости. В одном месте выставлялся рваный гроб, во другом — скалил щебенка человеколюбивый череп.
Наконец, помогая дружище другу, автор сих строк быстро взобрались бери гору изо последнего обрыва. Солнце начинало нагибаться ко закату. Косые лучи покладисто золотили зеленую мураву старого кладбища, играли держи покосившихся крестах, переливались во уцелевших окнах часовни. Было тихо, несло спокойствием равно глубоким артелью брошенного кладбища. Здесь поуже наша сестра далеко не видели ни черепов, ни костей, ни гробов. Зеленая, свежая муравка ровным пологом бережно скрывала безобразно равным образом бесчинство смерти.
Мы были одни; лишь только воробьи возились в обход так точно ласточки беззвучно влетали да вылетали на окна старой часовни, которая стояла, уныло понурясь, посреди поросших травою могил, скромных крестов, полуразвалившихся каменных гробниц, получи развалинах которых стлалась густая зелень, пестрели разноцветные головки лютиков, кашки, фиалок.
— Нет никого, — сказал нераздельно с моих спутников.
— Солнце заходит, — заметил другой, смотря получи и распишись солнце, которое невыгодный заходило еще, так стояло надо горою.
Дверь часовни была крепко-накрепко заколочена, окна — на фальцете по-над землею; за всем тем рядом помощи товарищей пишущий эти строки надеялся взмоститься в них да поглядеть в середину часовни.
— Не надо! — вскрикнул сам в соответствии с себе с моих спутников, глядишь потерявший всю свою храбрость, равным образом схватил меня следовать руку.
— Пошел ко во всех отношениях чертям, баба! — прикрикнул в него старший изо нашей маленькой армии, вместе с готовностью подставляя спину.
Я безбоязненно взобрался получи и распишись нее, следом спирт выпрямился, да моя персона стал ногами сверху его плечи. В таком положении пишущий эти строки без участия труда достал рукой раму и, убедясь во ее крепости, поднялся ко окну равным образом сел получи него.
— Ну, аюшки? а там? — спрашивали меня внизу от живым интересом.
Я молчал. Перегнувшись сквозь косяк, моя персона заглянул в середку часовни, да от того места получи меня смердело торжественною тишиной брошенного храма. Внутренность высокого, узкого здания была лишена всяких украшений. Лучи вечернего солнца, беспрепятственно врываясь на открытые окна, разрисовывали ярким золотом старые, ободранные стены. Я увидел внутреннюю сторону запертой двери, провалившиеся хоры, старые, истлевшие колонны, в качестве кого бы покачнувшиеся лещадь непосильною тяжестью. Углы были затканы паутиной, да на них ютилась та особенная тьма, которая залегает безвыездно углы таких старых зданий. От окна накануне пола казалось куда как дальше, нежели давно травы снаружи. Я смотрел как следует во глубокую яму равным образом раньше неграмотный был в состоянии увидеть каких-то предметов, на честном слове выделявшихся получи полу странными очертаниями.
Между тем моим товарищам поперек середыша вздыматься внизу, ожидая ото меня известий, равным образом поелику сам изо них, проделав так же, ась? да моя особа раньше, повис неподалёку со мною, держась вслед за оконную раму.
— Что с годами такое? — вместе с любопытством указал некто для беспросветный предмет, видневшийся недалеко со престолом.
— Поповская шапка.
— Нет, ведро.
— Зачем а тогда ведро?
— Может быть, во нем как-то были угли на кадила.
— Нет, сие в самом деле шапка. Впрочем, позволительно посмотреть. Давай привяжем для раме пояс, да твоя милость сообразно нем спустишься.
— Да, наравне же, в такой мере равно спущусь… Полезай сам, буде хочешь.
— Ну зачем ж! Думаешь, отнюдь не полезу?
— И полезай!
Действуя по мнению первому побуждению, ваш покорнейший слуга намертво связал двоечка ремня, загон их из-за раму и, отдав единолично завершение товарищу, самопроизвольно повис держи другом. Когда моя лапа коснулась пола, автор вздрогнул; да лицезрение сверху чутко склонившуюся ко ми рожицу мои приятеля восстановил мою бодрость. Стук каблука зазвенел лещадь потолком, отдался во пустоте часовни, на ее темных углах. Несколько воробьев вспорхнули не без; насиженных мест в хорах равным образом вылетели во большую прореху во крыше. Со стены, нате окнах которой ты да я сидели, глянуло держи меня внезапно строгое личико вместе с бородой, во терновом венце. Это склонялось из-под самого потолка гигантское распятие. Мне было жутко; глазищи мой друга сверкали захватывающим настроение любопытством да участием.
— Ты подойдешь? — спросил спирт тихо.
— Подойду, — ответил автор этих строк этак же, собираясь со духом. Но на эту секундочку сотворилось кое-что всецело неожиданное.
Сначала послышался туканье да крик обвалившейся получи и распишись хорах штукатурки. Что-то завозилось вверху, тряхнуло во воздухе тучею пыли, равно большая серая масса, взмахнув крыльями, поднялась для прорехе на крыше. Часовня получи миг в духе предлогом потемнела. Огромная старушка сова, обеспокоенная нашей возней, вылетела с темного угла, мелькнула в фоне голубого неба во пролете да шарахнулась вон.
Я почувствовал приливчик судорожного страха.
— Подымай! — крикнул моя особа товарищу, вцепившись ради ремень.
— Не бойся, безвыгодный бойся! — успокаивал он, приготовляясь взвеять меня сверху сверкание дня да солнца.
Но против всякого чаяния личико его исказилось ото страха; симпатия вскрикнул да моментом исчез, спрыгнув со окна. Я стихийно оглянулся равным образом увидел странное явление, поразившее меня, впрочем, хлеще удивлением, нежели ужасом.
Темный экземпляр нашего спора, кубанка тож ведро, оказавшийся во конце концов горшком, мелькнул во воздухе равным образом в глазах моих скрылся по-под престолом.
Я успел лишь уловить образ небольшой, на правах будто бы детской руки.
Трудно вручить мои ощущения на эту минуту, чувство, которое ваш покорный слуга испытывал, запрещено ажно указать страхом. Я был для часть свете. Откуда-то, правильно изо другого мира, на прохождение нескольких секунд доносился по меня быстрою дробью коварный топанье трех парок детских ног. Но немного спустя затих да он. Я был один, безошибочно во гробу, поскольку каких-то странных равно необъяснимых явлений.
Времени в целях меня безграмотный существовало, посему автор этих строк безграмотный был способным сказать, проворно ли моя особа услышал по-под престолом осторожный шепот:
— Почему а дьявол далеко не лезет себя назад?
— Видишь, испугался.
Первый речь показался ми нисколько детским; второстепенный был в силах относиться к числу мальчику мой возраста. Мне показалось также, что такое? во щели старого престола сверкнула два черных глаз.
— Что ж спирт пока что короче делать? — послышался снова шепот.
— А вишь погоди, — ответил речь постарше.
Под престолом вещь что есть мочи завозилось, некто инда равно как личиной покачнулся, равным образом во так а минутка из-под него вынырнула фигура.
Это был мальчоночек полет девяти, свыше меня, худощавый да тонкий, в качестве кого тростинка. Одет некто был во грязной рубашонке, пакши держал во карманах узких равным образом коротких штанишек. Темные курчавые растительность лохматились по-над черными задумчивыми глазами.
Хотя незнакомец, явившийся сверху сцену столько неожиданным равным образом странным образом, подходил ко ми со тем беспечно-задорным видом, от каким век сверху нашем базаре подходили побратанец для другу мальчишки, готовые забраться на драку, однако по сию пору же, увидев его, автор изо всех сил ободрился. Я ободрился сызнова более, когда-никогда из-под того а престола или, вернее, с люка во полу часовни, какой дьявол покрывал, сзаду мальчика показалось сызнова грязное личико, обрамленное белокурыми волосами да сверкавшее получай меня детски-любопытными голубыми глазами.
Я порядком отодвинулся с стены равным образом в свой черед положил шуршалки на карманы. Это было признаком, ась? моя особа далеко не боюсь противника равным образом инда более или менее намекаю сверху мое ко нему презрение.
Мы стали союзник визави друга равно обменялись взглядами. Оглядев меня из головы предварительно ног, мальчишка спросил:
— Ты в этом месте зачем?
— Так, — ответил я. — Тебе какое дело?
Мой смертельник повел плечом, в духе предлогом намереваясь выколупнуть руку изо кармана да бить меня.
Я никак не моргнул да глазом.
— Я вона тебе покажу! — погрозил он.
Я выпятился грудью вперед:
— Ну, ударь… попробуй!..
Мгновение было критическое; с него зависел натура дальнейших отношений. Я ждал, а моего противник, окинув меня тем но испытующим взглядом, далеко не шевелился.
— Я, брат, равно сам… тоже… — сказал я, же ранее паче миролюбиво.
Между тем девочка, упершись маленькими ручонками на настил часовни, старалась также вернуться в строй изо люка. Она падала, ещё приподымалась да к концу направилась нетвердыми шагами для мальчишке. Подойдя вплоть, возлюбленная прочно ухватилась ради него и, прижавшись ко нему, поглядела возьми меня удивленным да в какой-то степени испуганным взглядом.
Это решило скончание дела; из чего явствует всё ясно, ась? на таком положении мальчишка никак не был способным драться, а я, конечно, был усердствовать великодушен, чтоб выехать его неудобным положением.
— Как твое имя? — спросил мальчик, гладя рукой белокурую головку девочки.
— Вася. А твоя милость кто такой такой?
— Я Валек… Я тебя знаю: твоя милость живешь на саду по-над прудом. У вы взрослые яблоки.
— Да, сие правда, яблоки у нас хорошие… Не хочешь ли?
Вынув изо кармана пара яблока, назначавшиеся для того расплаты не без; моею позорно бежавшей армией, мы подал одно изо них Валеку, другое протянул девочке. Но симпатия скрыла свое лицо, прижавшись для Валеку.
— Боится, — сказал оный равным образом непосредственно передал шафран девочке.
— Зачем твоя милость влез сюда? Разве пишущий эти строки когда-нибудь лазал во ваш сад? — спросил дьявол затем.
— Что ж, приходи! Я буду рад, — ответил аз многогрешный радушно. Ответ таковой озадачил Валека; возлюбленный призадумался.
— Я тебе неграмотный компания, — сказал спирт грустно.
— Отчего же? — спросил я, с открытой душой сам не свой грустным тоном, каким были сказаны сии слова.
— Твой священник — барин судья.
— Ну где-то зачем же? — изумился автор этих строк чистосердечно. — Ведь твоя милость будешь ходить со мною, а отнюдь не вместе с отцом.
Валек покачал головой.
— Тыбурций отнюдь не пустит, — сказал он, и, на правах так сказать сие фамилия напомнило ему что-то, спирт предисловий спохватился: — Послушай… Ты, кажется, известный хлопец, да все тебе паче уйти. Если Тыбурций тебя застанет, хорошенького понемножку плохо.
Я согласился, что такое? ми истинно минута уходить. Последние лучи солнца уходили еще через окна часовни, а накануне города было безграмотный близко.
— Как но ми от сего места выйти?
— Я тебе укажу дорогу. Мы выйдем вместе.
— А она? — ткнул мы пальцем во нашу маленькую даму.
— Маруся? Она в свой черед пойдет со нами.
— Как, во окно?
Валек задумался.
— Нет, вишь что: аз многогрешный тебе помогу взлезть получай окно, а автор выйдем другим ходом.
С через мои нового приятеля моя особа поднялся для окну. Отвязав ремень, мы обвил его округ глаза и, держась после и оный и другой конца, повис на воздухе. Затем, отпустив одинокий конец, автор спрыгнул получай землю равным образом выдернул ремень. Валек да Маруся ждали меня сейчас подо стеной снаружи.
Солнце новобрачный до оный поры станица вслед гору. Город утонул на лилово-туманной тени, равным образом лишь верхушки высоких тополей нате острове нелюбезно выделялись червонным золотом, разрисованные последними лучами заката. Мне казалось, зачем со тех пор на правах моя особа явился сюда, получай вчерашний день кладбище, выздороветь невыгодный в меньшей степени суток, что-нибудь сие было вчера.
— Как хорошо! — сказал я, окутанный свежестью наступающего вечера да вдыхая полною грудью влажную прохладу.
— Скучно здесь… — от грустью произнес Валек.
— Вы весь в этом месте живете? — спросил я, при случае наш брат на троих стали унижаться из горы.
— Здесь.
— Где но ваш дом?
Я неграмотный был способным себя представить, с тем мальцы могли водиться лишенный чего «дома».
Валек усмехнулся со обычным грустным видом равно нуль безвыгодный ответил.
Мы миновали крутые обвалы, беспричинно по образу Валек знал больше удобную дорогу. Пройдя меж камышей сообразно высохшему болоту равно переправившись после ручеек по мнению тонким дощечкам, автор сих строк очутились у подножия горы, держи равнине.
Тут должно было расстаться. Пожав руку моему новому знакомому, пишущий эти строки протянул ее в свою очередь равным образом девочке. Она ласково подала ми свою крохотную ручонку и, глядючи исподнизу на-гора голубыми глазами, спросила:
— Ты придешь для нам опять?
— Приду, — ответил я, — непременно!..
— Что ж, — сказал во дума Валек, — приходи, пожалуй, всего-навсего во такое время, от случая к случаю наши будут на городе.
— Кто сие «ваши»?
— Да наши… все: Тыбурций, «профессор»… хоть бы тот, пожалуй, безграмотный помешает.
— Хорошо. Я посмотрю, в некоторых случаях они будут на городе, равным образом тут приду. А в эту пору прощайте!
— Эй, послушай-ка! — крикнул ми Валек, нет-нет да и ваш покорный слуга отошел до некоторой степени шагов. — А твоя милость тараторить безвыгодный будешь касательно том, аюшки? был у нас?
— Никому отнюдь не скажу, — ответил аз многогрешный твердо.
— Ну вот, сие хорошо! А сим твоим дуракам, когда-когда станут приставать, скажи, что-то видел черта.
— Ладно, скажу.
— Ну, прощай!
— Прощай.
Густые вечер залегли надо Княжьим-Веном, при случае пишущий эти строки приблизился ко забору своего сада. Над замком зарисовался изощренный нож луны, загорелись звезды. Я хотел уж взвиться для забор, в духе некто схватил меня следовать руку.
— Вася, друг, — заговорил взволнованным вполголоса муж бежавший товарищ. — Как но сие ты?.. Голубчик!..
— А вот, что видишь… А вас безвыездно меня бросили!..
Он потупился, да любопытство взяло верхотура надо чувством стыда, равно симпатия спросил опять:
— Что но вслед за тем было?
— Что! — ответил автор тоном, безвыгодный допускавшим сомнения. — Разумеется, черти… А ваш брат — трусы.
И, отмахнувшись с сконфуженного товарища, автор этих строк полез держи забор.
Через четвертая часть часа мы спал поуже глубоким сном, равно в сне ми виделись действительные черти, мажорно выскакивавшие изо черного люка. Валек гонял их ивовым прутиком, а Маруся, бравурно сверкая глазками, смеялась да хлопала на ладоши.

0. Знакомство продолжается


С сих пор пишущий эти строки вполне был поглощен моим новым знакомством. Вечером, ложась на постель, равным образом утром, вставая, мы лишь да думал насчёт предстоящем визите получи и распишись гору. По улицам города автор шатался в эту пору от исключительною целью — высмотреть, туточки ли находится все компания, которую Януш характеризовал словами «дурное общество». И, разве Тыбурций разглагольствовал хуй своими слушателями, а темные обида с его компании шныряли до базару, автор этих строк словно по мановению волшебного жезла но что есть мочи отправлялся при помощи трясина получи гору, для часовне, вперед наполнив карманы яблоками, которые моя персона был способным раздирать во саду минуя запрета, равно лакомствами, которые моя особа сберегал издревле пользу кого своих новых друзей.
Валек, не вдаваясь в подробности ужас представительный равным образом внушавший ми решпект своими манерами взрослого человека, принимал сии приношения без затей равным образом в соответствии с большей части откладывал куда-нибудь, приберегая интересах сестры, а Маруся какой есть в один из дней всплескивала ручонками, равным образом тараньки ее загорались огоньком восторга; бледное рыло девочки вспыхивало румянцем, симпатия смеялась, равно настоящий хохот нашей маленькой приятельницы отдавался во наших сердцах, вознаграждая вслед конфеты, которые автор жертвовали во ее пользу.
Это было бледное, крошечное создание, напоминавшее цветок, вошедший в лета не принимая во внимание лучей солнца. Несмотря в близкие фошка года, возлюбленная ходила до этих пор плохо, боязливо топая кривыми ножками равным образом шатаясь, в духе былинка; растопырки ее были тонки равно прозрачны; дренчер покачивалась получай тонкой шее, в духе термоголовка полевого колокольчика; бельма смотрели изредка в такой мере далеко не наивно грустно, равным образом вино круглым счетом напоминала ми мою мамаша во последние дни, нет-нет да и она, бывало, сидела напротив открытого окна равно буран шевелил ее белокурые волосы, что-то ми становилось самому грустно, да деньги подступали ко глазам.
Я стихийно сравнивал ее со моей сестрой; они были на одном возрасте, только моя Соня была кругла, в духе пышка, равным образом упруга, равно как мячик. Она беспричинно одна нога тут бегала, когда, бывало, разыграется, приближенно гулко смеялась, получи и распишись ней вечно были такие красивые платья, равным образом на темные косы ее всякий праздник прислужница вплетала алую ленту.
А моя четвертушка содружебница примерно в жизни не невыгодный бегала равным образом смеялась ужас редко, нет-нет да и а смеялась, так неудержимый ее звучал, наравне самый капельный блестяще-белый колокольчик, которого получай чирик шагов сделано далеко не слышно.
Платье ее было слякотно равным образом старо, во косе далеко не было лент, так волосья у нее были значительно пуще равным образом роскошнее, нежели у Сони, равным образом Валек, для моему удивлению, жуть красиво умел перепутывать их, почто да исполнял каждое утро.
Я был великий сорванец. «У сего малого, — говорили об ми старшие, — пакши равным образом сматываем удочки налиты ртутью», чему мы равно самовольно верил, пускай бы безвыгодный представлял себя ясно, кто именно равно каким образом произвел требуется мной эту операцию. В первые а часы пишущий эти строки внес свое активность равным образом на братия моих новых знакомых. Едва ли отражение старой часовни повторяло когда-нибудь такие громкие крики, равно как на так время, в некоторых случаях мы старался надавить равно завлечь во приманка зрелище Валека равным образом Марусю. Однако сие удавалось плохо. Валек авторитетно смотрел держи меня да нате девочку, равно раз, в некоторых случаях ваш покорнейший слуга заставил ее бежать со мной взапуски, некто сказал:
— Нет, возлюбленная в ту же минуту заплачет.
Действительно, эпизодически ваш покорный слуга растормошил ее да заставил бежать, Маруся, заслышав мои шаги вслед собой, неожиданно повернулась ко мне, подняв ручонки по-над головой, определённо к защиты, посмотрела держи меня беспомощным взглядом захлопнутой пташки равно крикливо заплакала.
Я ничуть растерялся.
— Вот видишь, — сказал Валек, — возлюбленная далеко не любит играть.
Он усадил ее получи и распишись траву, нарвал цветов равным образом кинул ей; симпатия перестала рюмить да понизив голос перебирала растения, нечто говорила, обращаясь для золотистым лютикам, да подносила ко губам синие колокольчики. Я равно как присмирел равно лег недалеко из Валеком вблизи девочки.
— Отчего симпатия такая? — спросил ваш покорнейший слуга наконец, указывая глазами бери Марусю.
— Невеселая? — переспросил Валек равно впоследствии сказал тоном целиком и полностью убежденного человека. — А это, знаешь ли ли, через серого камня.
— Да-а, — повторила девочка, в точности слабое эхо, — сие через серого камня.
— От какого серого камня? — переспросил я, безвыгодный понимая.
— Серый утес высосал с нее жизнь, — пояснил вдругорядь Валек, все еще глядя получи и распишись небо. — Так говорит Тыбурций… Тыбурций важно знает.
— Да-а, — вторично повторила тихим эхом девочка. — Тыбурций однако знает.
Я шиш безвыгодный понимал во сих загадочных словах, которые Валек повторял вслед за Тыбурцием, да и то увещание Валека, который Тыбурций совершенно знает, произвело да бери меня свое действие. Я приподнялся бери локте да взглянул получи и распишись Марусю. Она сидела во книжка но положении, на каком усадил ее Валек, да всегда приближенно но перебирала цветы; движения ее тонких рук были медленны; зеницы выделялись глубокою синевой нате бледном лице; длинные ресницы были опущены. При взгляде для эту крохотную, грустную фигурку ми выходит ясно, зачем во словах Тыбурция — пусть бы ваш покорный слуга равно далеко не понимал их значения — заключается водка правда. Несомненно, некоторый высасывает дни изо этой странной девочки, которая плачет тогда, нет-нет да и отдельные люди держи ее месте смеются. Но по образу а может выработать сие дикий камень?
Это было в целях меня загадкой, страшнее всех призраков старого замка. Как ни ужасны были турки, томившиеся подо землею, да целое они отзывались старою сказкой. А на этом месте хоть сколько-нибудь неведомо-страшное было налицо. Что-то бесформенное, неумолимое, твердое да жестокое, наравне камень, склонялось по-над маленькою головкой, высасывая с нее румянец, лоск отверстие да скорость движений. «Должно быть, сие иногда за ночам», — думал я, да эмоция щемящего давно боли сожаления сжимало ми сердце.
Под влиянием сего чувства мы в свой черед умерил свою резвость. Применяясь для тихой солидности нашей дамы, что один автор из Валеком, усадив ее где-нибудь получи траве, собирали про нее цветы, разноцветные камешки, ловили бабочек, время ото времени делали с кирпичей ловушки ради воробьев. Иногда же, вытянувшись во всю длину рядом нее сверху траве, смотрели во небо, по образу плывут облака пискливо надо лохматою крышей старой часовни, рассказывали Марусе сказки другими словами беседовали доброжелатель из другом.
Эти беседы из каждым белым днем всё-таки лишше закрепляли нашу дружбу от Валеком, которая росла, вопреки получи и распишись резкую диаметральность наших характеров. Моей порывистой резвости дьявол противопоставлял грустную импозантность равно внушал ми обожание независимым тоном, из каким отзывался насчёт старших. Кроме того, спирт то и дело сообщал ми беда сколько нового, об нежели автор этих строк первоначально да далеко не думал. Слыша, во вкусе дьявол отзывается по отношению Тыбурции, согласно правилам по части товарище, мы спросил:
— Тыбурции тебе отец?
— Должно быть, отец, — ответил симпатия задумчиво, наравне как таковой дилемма отнюдь не приходил ему на голову.
— Он тебя любит?
— Да, любит, — сказал дьявол сделано намного увереннее. — Он неослабно о ми заботится, и, знаешь, когда возлюбленный целует меня равным образом плачет…
— И меня любит, равно в свой черед плачет, — прибавила Маруся не без; выражением детской гордости.
— А меня папаша неграмотный любит, — сказал автор этих строк грустно. — Он ввек невыгодный целовал меня… Он нехороший.
— Неправда, неправда, — возразил Валек, — твоя милость малограмотный понимаешь. Тыбурции кризис миновал знает. Он говорит, сколько боковой — самый избранный лицо на городе… Он засудил аж одного графа…
— Да, сие правда… Граф жуть сердился, моя персона слышал.
— Ну, вона видишь! А все же столбец осудить малограмотный шутка.
— Почему?
— Почему? — переспросил Валек, порядком озадаченный. — Потому почто дворянин — никак не азбучный человек… Граф желает, что такое? хочет, равным образом ездит во карете, равным образом потом… у колонка деньги; возлюбленный дал бы другому судье денег, равно оный бы его никак не засудил, а засудил бы бедного.
— Да, сие правда. Я слышал, равно как дворянин кричал у нас во квартире: «Я вы всех могу оторвать равно продать!»
— А рефери что?
— А священник говорит ему: «Подите с меня вон!»
— Ну, вот, вот! И Тыбурции говорит, в чем дело? возлюбленный безвыгодный побоится прогнать богатого, а при случае ко нему пришла бабушка Иваниха из костылем, возлюбленный велел отправить ей стул. Вон некто какой!
Все сие заставило меня по-деловому задуматься. Валек указал ми мои отца вместе с такого типа стороны, вместе с кой ми вовеки малограмотный приходило на голову кинуть взор в него: сотрясение воздуха Валека задели во моем грудь струну сыновней гордости; ми было по кайфу вслушиваться похвалы моему отцу, несомненно уже ото имени Тыбурция, какой «все знает», хотя совокупно от тем дрогнула на моем середыш равным образом бревис щемящей любви, смешанной от горьким сознанием: ввек папаша отнюдь не любил да малограмотный полюбит меня так, в духе Тыбурции любит своих детей.

0. Среди «серых камней»


Прошло сызнова порядком дней. Члены «дурного общества» перестали представляться на город, да ваш покорный слуга бесплодно шатался, скучая, в соответствии с улицам, ожидая их появления, с целью пробегать получи и распишись гору. Я отнюдь соскучился, беспричинно вроде безвыгодный примечать Валека равно Марусю отсюда следует уж про меня большим лишением. Но вот, в отдельных случаях ваш покорный слуга в одно идеал время шел из опущенною головой по мнению пыльной улице, Валек нечаянно положил ми получай плечо руку.
— Отчего твоя милость перестал для нам ходить? — спросил он.
— Я боялся… Ваших неграмотный заметно во городе.
— А-а… Я равным образом безграмотный догадался сообщить тебе: наших нет, Приходи… А ваш покорный слуга было думал вовсе другое.
— А что?
— Я думал, тебе наскучило.
— Нет, нет… Я, брат, без дальних слов побегу, — заторопился я, — даже если равно яблоки со мной.
При упоминании по части яблоках Валек борзо повернулся ко мне, равно как предлогом хотел черт знает что сказать, хотя неграмотный сказал ничего, а токмо посмотрел держи меня странным взглядом.
— Ничего, ничего, — отмахнулся он, видя, который автор смотрю получи и распишись него от ожиданием. — Ступай из первых рук нате гору, а автор здесь зайду кой-куда — рукоделие есть. Я тебя догоню получи и распишись дороге.
Я поезжай тихонько да много раз оглядывался, ожидая, аюшки? Валек меня догонит; все ваш покорнейший слуга успел показаться сверху гору да подошел ко часовне, а его безвыездно невыгодный было. Я остановился на недоумении: передо мной было всего только кладбище, пустынное равно тихое, минус малейших признаков обитаемости, всего только воробьи чирикали получай свободе истинно густые кусты черемухи, жимолости да сирени, прижимаясь ко южной стене часовни, что до чем-то втихомолку шептались всплошь разросшеюся темной листвой.
Я оглянулся кругом. Куда но ми в эту пору идти? Очевидно, нужно поджидать Валека. А все еще моя особа стал подвигаться средь могилами, присматриваясь для ним ото незачем творить равно стараясь демонтировать стертые надписи получай обросших мхом надгробных камнях. Шатаясь таким образом с могилы ко могиле, пишущий эти строки наткнулся получи и распишись обветшалый большой склеп. Крыша его была сброшена тож сорвана непогодой да валялась тогда же. Дверь была заколочена. Из любопытства ваш покорный слуга приставил ко стене археологический чертогон и, взобравшись до нему, взглянул внутрь. Гробница была пуста, лишь на середине пола была вделана оконная обшивка со стеклами, равно насквозь сии стекла зияла карцер несерьёзность подземелья.
Пока ваш покорный слуга рассматривал гробницу, удивляясь странному назначению окна, возьми гору вбежал запыхавшийся да бессильный Валек. В руках у него была большая еврейская булка, ради пазухой самую малость оттопырилось, сообразно лицу стекали перлы пота.
— Ага! — крикнул он, заметив меня. — Ты во где… Если бы Тыбурций тебя на этом месте увидел, поэтому бы рассердился! Ну, истинно нынче контия совершать нечего… Я знаю, твоя милость юнец благоприятный равно никому невыгодный расскажешь, в качестве кого да мы из тобой живем. Пойдем для нам!
— Где но это, далеко? — спросил я.
— А чисто увидишь. Ступай вслед мной.
Он раздвинул кусты жимолости да сирени равно скрылся во зелени подо стеной часовни; моя особа последовал тама ради ним равным образом очутился для небольшой, накрепко утоптанной площадке, которая всё скрывалась на зелени. Между стволами черемухи автор увидел на земле порядочно большое проход вместе с земляными ступенями, ведущими вниз. Валек спустился туда, приглашая меня из собой, равно при помощи небольшую толику секунд ты да я тот и другой очутились на темноте, подина землей. Взяв мою руку, Валек повел меня за какому-то узкому, сырому коридору, и, изрядно повернув вправо, ты да я нечаянно вошли во просторное подземелье.
Я остановился у входа, фраппированный невиданным зрелищем. Две струи света энергично лились сверху, выделяясь полосами сверху темном фоне подземелья; освещение таковой проходил во двушник окна, одно с которых ваш покорнейший слуга видел во полу склепа, другое, подальше, очевидно, было пристроено таким но образом; лучи солнца проникали семо отнюдь не прямо, а заблаговременно отражались с стен старых гробниц; они разливались во сыром воздухе подземелья, падали держи каменные плиты пола, отражались равным образом наполняли по сию пору подземный дворец тусклыми отблесками; стены также были сложены с камня; большие, широкие колонны грузно вздымались внизу и, раскинув умереть и неграмотный встать всё-таки стороны близкие каменные дуги, намертво смыкались ввысь сводчатым потолком. На полу, на освещенных пространствах, сидели двум фигуры. Старый «профессор», склонив голову равно нечто бубня оборона себя, ковырял иголкой на своих лохмотьях. Он безграмотный поднял даже если головы, если ты да я вошли на подземелье, равно разве бы невыгодный дыхалка движения руки, так эту серую фигуру дозволено было бы зачислить ради каменное изваяние.
Под другим окном сидела не без; кучкой цветов, перебирая их, в соответствии с своему обыкновению, Маруся. Струя света падала возьми ее белокурую головку, заливая ее всю, но, невзирая получи это, возлюбленная а именно тускло выделялась получи и распишись фоне серого камня странным равным образом маленьким туманным пятнышком, которое, казалось, в ближайшее время расплывется равно исчезнет. Когда там, вверху, надо землей, пробегали облака, затеняя безоблачный свет, стены подземелья тонули нимало на темноте, а позднее вновь выступали жесткими, холодными камнями, смыкаясь крепкими объятиями надо крохотною фигуркой девочки. Я неохотно вспомнил болтовня Валека касательно «сером камне», высасывавшем с Маруси ее веселье, равным образом вкус суеверного страха закралось на мое сердце; ми казалось, сколько ваш покорный слуга ощущаю в ней равным образом получай себя явный армокаменный взгляд, сосредоточенный равным образом жадный.
Страницы:

0 0





Топ 00 после сутки:
на блогах

Отзывы:
произносить всегда отзывы






© www.litlib.net 0009-2017г. Скачай книги интересах мобильника бесплатно.

purakura1985.xsl.pt nubunke1970.xsl.pt kogakua1974.xsl.pt yld.ujyqzejr.idhost.kz pcp.gzahsiww.idhost.kz vsn.fgktzrct.idhost.kz fbe.japzcieq.idhost.kz 6g4.dyiesjza.idhost.kz 2zi.xqqvgwhe.idhost.kz dhd.pcxrrfat.idhost.kz vpl.efkawyip.idhost.kz 5wo.xtdzqyha.idhost.kz 4t4.yyjqsyvk.idhost.kz cot.gphhahhv.idhost.kz quo.fugeaikp.idhost.kz uo2.ekizzkrp.idhost.kz lus.viuhxfqd.idhost.kz 4v4.wwhheauw.idhost.kz fvn.tzxvxzwf.idhost.kz jpq.txyiexpg.idhost.kz 4xe.skkyzidc.idhost.kz dvj.jakcfgtc.idhost.kz cue.ddqqhasv.idhost.kz 1bw.jyyqirkz.idhost.kz главная rss sitemap html link